— Его зовут Аджани, — сказал я. — Он борджуни с Севера. Говорят выдающаяся личность.
Помрачневший Эснат потер подбородок.
— Хаджиб не станет слушать, — пробормотал он. — Мы пытались с ним поговорить, но его люди нас не слушают. Они злы и могущественны, и не хотят даже думать о компромиссе, если можно решить дело войной, — Эснат тревожно посмотрел на меня. — Они хотят войны, Тигр. И им нужно, чтобы она началась и закончилась в Искандаре, подальше от их домейнов.
— В опасности будут не только домейны, — добавил я. — По Пендже и сейчас тяжело проводить караваны из-за борджуни и враждебно настроенных племен, а если племена поднимут настоящее восстание, они могут перерезать пути караванов. Этим они уничтожат домейны не врываясь в них с оружием, — я покачал головой. — Некоторые, конечно, выживут, но маленькие города, живущие торговлей, погибнут. А Саскаат? Ты кормишь людей тем, что привозят караваны, правильно?
— Конечно. Саскаат живет торговлей.
— Значит что?
— Значит что… — задумчиво повторил он. — А что делать, если остальные танзиры не захотят слушать? Мы же не можем разогнать их по домам, хотя это было бы лучшим выходом.
— Брось им вызов, — вдруг предложила Дел.
Эснат внимательно посмотрел на нее.
— Что значит «брось вызов»?
— Мы на Юге или нет? — спокойно поинтересовалась Дел. — Танзиры здесь часто решают споры танцем мечей. Для этого нанимают двух танцоров. Все решается оружием и все подчиняются танцу.
— Это Южная традиция, — поддержал я. — Она может помочь.
Эснат уставился на нее.
— Мы уже пытались убить Оракула.
— Если Оракул существует, — добавил я. — Может Аджани уже освободил его от обязанностей и отпустил. А если он уже объявил себя джихади — или собирается сделать это в ближайшее время — его наверное окружает охрана, — я покачал головой. — Сегодня мы видели чем кончил человек, поднявший руку на Оракула. Можно представить чем закончится попытка убить джихади. Вряд ли танзиры найдут еще одного желающего рискнуть.
— Но есть и другие способы. Хаджиб не успокоится.
Я покачал головой.
— Успокоится, если решение вынесет танец мечей. Он обязан будет подчиниться и оставить в покое Оракула и джихади. Если твои сторонники и сторонники Хаджиба согласятся доверить решение танцу, война закончится раньше, чем начнется.
— ЕСЛИ мы выиграем, — напомнил он.
— Риск есть всегда, — согласился я. — Если выиграет Хаджиб, мы уже не сможем повлиять на ход событий, тебе не удастся воспротивиться их планам даже если они захотят залить кровью всю Пенджу.
— Но если они проиграют, мы сможем отослать их по домам, — закончил он.
— И возможно предотвратить тысячи смертей, — добавил я.
Эснат нахмурился.
— Но племена… Кто знает, что они сделают.
— Никто не знает. Но если эта история придумана Аджани и все танзиры разойдутся по домам, Аджани лишится преимущества. Если танзиры уйдут, вряд ли Аджани сможет заставить племена пройти вместе по всему Югу, чтобы захватить все домейны. Племена быстро перессорятся. Как я понял, идея завлечь в Искандар как можно больше танзиров принадлежала Аджани. Когда танзиры вместе, их можно контролировать. Танзиры разойдутся по Пендже — и ищи их. Почти как с племенами.
Эснат напряженно изучал нас.
— Он стравливает нас.
— А мы спутаем ему планы. Мы заставим танзиров уйти. Если твоя сторона выиграет танец и все танзиры разойдутся по домам — половина битвы будет выиграна без оружия, не считая нескольких минут в круге, — я пожал плечами. — А может и вся война.
Эснат задумался.
— Если те, кто поддерживает меня, согласятся, нам придется подобрать подходящие слова, найти обращение, которое заставит других танзиров принять вызов.