Что я там сделаю?
Аиды, не знаю. Отрежу Чоса Деи то, что на Северном языке Дел называла гехетти — если у волшебников они есть — и преподнесу их Дел как трофей.
Если к тому времени она еще будет жива, чтобы их получить.
Если ее не разрежут на куски.
Держись, Делила, Песчаный Тигр уже близ…
Гончие взвыли.
Голос Чоса Деи перекрыл их вой.
— …можно использовать любую песню. Я могу переделать любой меч. Давай попробуем, так?
Ты не позволишь ей снова умереть.
Я бегу. Спотыкаюсь, ругаюсь, кашляю от дыма, щурюсь от света… Свет… Аиды, пол тоннеля провалился, сквозь трещины был виден зал за охранным занавесом Шака Обре.
Я упал на пол тоннеля и заглянул в одну их трещин. Задержал дыхание, чтобы не вдыхать вонь и дым, но из глаз потекли слезы. Я моргнул и картина прояснилась. За момент до того, как снова навернулись слезы, я заметил блеск яватмы Дел, увидел сжимавшийся круг зверей.
И Чоса Деи подо мной.
Если бы я мог уронить меч точно острием вниз, я бы расколол его голову как дыню.
Но я мог и промахнуться, а он бы получил еще одну яватму.
Трудно сказать что-то о человеке если видишь только его макушку и плечи. Глаза могут рассказать многое, так же как и выражение лица, поза. Ничего этого я не видел. Только темные волосы и плечи, окутанные темной тканью.
Но я ясно видел Дел.
Гончие окружили ее. Она не двигалась, стоя в круге как каменное изваяние. В ее руках была Бореал — тонкая черная линия. Сияние горна освещало сталь, отблеск занавеса окрашивал ее в цвет крови.
Дел могла изменить цвет. Ей стоило только запеть…
Но Чоса Деи мог использовать ее песню, и это лишало Дел оружия.
Но Чоса Деи ничего не знал обо мне.
Аиды, что же мне делать?
Чоса Деи заговорил:
— Показать тебе, как я переделываю человека? Как я превращаю его в зверя?
Дел ничего не ответила.
— Думаю, что тебе надо показать.
Мои ноги словно вросли в камень, я смотрел и не верил глазам. Дел стояла в кольце гончих и не могла остановить волшебника. Чоса Деи мог делать все, что хотел, и он подозвал одного человека из тех четверых, которые следили за горном. Человек опустился на колени и Чоса положил ладони на его голову.
Мысленно я кричал, умоляя человека вырваться, бежать, освободиться от Чоса Деи, но он ничего не сделал. Он молча стоял на коленях и безучастно смотрел перед собой, пока Чоса опускал ладони на его голову.
— Нет, — тихо сказала Дел.
Чоса тоже не повысил голоса.
— А я думаю да.