А стоило бы. И ей, и мне.
Я откинул с глаз влажные волосы.
— Дел, я не могу танцевать с тобой. Не сейчас. А может и никогда не смогу. Потому что каждый раз, когда я буду входить с тобой в круг, я буду снова все вспоминать. Тебя на земле… и твою кровь по всему кругу. Твою кровь на моем мече.
Дел посмотрела на мой клинок, потом на свой. Вспоминая, возможно, что Бореал тоже вся была в крови? И не только кровь Дел тогда пропитывала поверхность круга.
Она глубоко вздохнула, ненадолго закрыла глаза, словно сражалась сама с собой, открыла их и посмотрела на меня.
— Прости, — мягко сказала она. — Я… другая. Так задумано. Я заставила себя не обращать внимания на то, что волнует других. Без этого нельзя. Воспоминания могут заставить свернуть с пути, но… ты должен знать, мне тоже нелегко было вонзить в тебя меч, — она слабо нахмурилась, словно слова не передали всего, что она хотела сказать. — Ты должен знать, я тоже боялась… что ты умер. Что я убила тебя.
— Я не могу, — повторил я. — Не сейчас. Пока не могу. Может не смогу никогда. Я знаю, я обещал. Я понимаю, что тебе нужно с кем-то танцевать, чтобы ты смогла убить Аджани, но… — я вздохнул. — Может тебе лучше повернуть на Юг. Добраться до границы, до Харкихала. Там ты наверняка найдешь кого-нибудь, кто согласится танцевать с тобой. Танцоры мечей на все пойдут за деньги, — я пожал плечами. — Даже согласятся танцевать с женщиной.
— Это пройдет, — тихо сказала она мне. — Может… тебя разозлить?
Я хмыкнул.
— Ты часто меня злишь, баска… но от этого я не кидаюсь выяснять отношения мечами.
— Это пройдет, — снова сказала она.
— Может быть. А может быть и нет. Может… — я осекся.
Дел нахмурилась.
— В чем дело?
В животе что-то перевернулось. Волоски на руках встали. Начали зудеть кожа и мускулы.
— Магия, — бросил я. — Разве ты ее не чувствуешь?
Дел принюхалась.
— Пахнет дымом, — она задумчиво осмотрелась. — Дымом и еще чем-то… Нет, все пропало.
— Это магия, — повторил я, — и она все еще здесь, рядом с нами, баска, клянусь, — только это я и смог сказать, опасаясь очередного магического удара. Через шерстяную ткань я растер пальцами плечо, чувствуя как уменьшается покалывание. — Не гончие… не совсем гончие… что-то другое. Не только они.
Дел смотрела на северо-восток.
— Мы в дне пути от Ясаа-Ден.
— …а в чистом, холодном воздухе запахи переносятся далеко, я знаю. Но это необычный запах.
— Это дым, — снова сказала она и отошла от меня. Как гончая, выискивающая дичь, Дел скользила меж деревьев и теней пока не добралась до открытого пространства, где ветки и стволы не закрывали небо.
— Вон, — показала она, когда я подошел к ней, — видишь?
Я проследил за ее вытянутой рукой. Ничего особенного я не увидел, только крутые склоны гор и острый как клинок край самого высокого пика, заваленный валунами и изрезанный трещинами, то темными, то сияющими в солнечных лучах.
— Облака, — сказал я.
— Дым, — поправила Дел. — Слишком темный для облаков.
Я повнимательнее присмотрелся к пику. Дел была права. То, что я видел, было не облаками, катившимися с пика, а дымом, выходившим откуда-то из склона горы. Дым был то пепельно-серым, то черным, как будто жгли мокрые дрова.
— Ясаа-Ден, — прошептала Дел.
Я нахмурился.