А может припомнив и уловки.
Дел уронила перевязь на землю. Руки ее были пусты, а глаза наполнены. Голубые, холодные глаза, полные осознания.
Она довела нас до этого. И мне придется постараться, чтобы подвести черту под этой историей, заставив Дел сдаться.
– Приготовьтесь, – сказал Стиганд.
Я заметил как напряглись ее мышцы, изменились движения. Дел оставалась танцором меча независимо оттого, как она относилась к противнику. Пока она находилась в круге, важнее танца ничего не было. Она не проявит слабости. Несмотря на то, что переживает. Независимо оттого, что чувствует, впервые танцуя со мной всерьез.
От этой мысли я чуть не улыбнулся. Может теперь мы разберемся. Раз и навсегда мы выясним, кто из нас лучше.
Но я не думал, что ради этого стоило соглашаться на такой танец.
– Танцуйте, – сказал Стиганд.
Этим мы и жили, Дел и я. Танцоры мечей и певцы, рожденные ненавистью, предрассудками и желанием отомстить, созданные гордостью, нуждой и решимостью от полного отчаяния.
И Дел, и я.
Танцуйте, произнес Стиганд.
И мы начали танец.
Мы танцевали.
Покрывались потом.
Задыхались.
Она обрушивала удары; я отводил их.
Она рисовала в воздухе изысканные узоры; я тонко разрезал их.
Мы рубили, обманывали, парировали, искали открытые места и слабости танцора, который обладал совершенным мастерством, сочетающим силу, мощь и скорость, ловкость, разум и гибкость. И другие безымянные качества. Нечто неуловимое, что отделяет хорошее от просто достаточного, а отличное от очень хорошего.
Если не вспоминать, что речь шла о нас с Дел. Дел и я. Делила и Песчаный Тигр, честные и гордые, Южная сила против Северной быстроты, мускулы против женского изящества. В постоянном поиске слабых мест.
Удары остановлены. Удары отведены в сторону.
Парированы выпады и произнесены сверкающие ответы.
Удары резкие, сильные, изо всех сил.
Дел, как и я, дышала хрипло. Мы приехали на Север совсем недавно и не успели привыкнуть к климату, хотя Дел было легче чем мне. Ее еще хватило бы на песню, а я мог только дышать.
Но я помнил, что она могла выпеть меня из круга. Она так и сделает, если я ее не остановлю. Я уже видел начало песни. Дел изменяла свою яватму, призывая часть силы. Немного, я знал – она не хотела убивать меня
– лишь столько, чтобы ей хватило для победы.
Мне призывать было нечего. Мой меч жаждал крови, жаждал жизни, а я не мог ему этого дать.
Поэтому у меня был только один шанс остановить ее: подавить песню Дел и заставить ее танцевать под мою мелодию, сотканную, из намеков и лжи, чтобы заставить Дел совершить ошибку, потому что сама она не ошибется. Она никогда не ошибается.
И если я выиграю этот танец, значит Дел ошибется впервые в жизни.
А я должен был выиграть.
Я посмотрел на Дел повнимательнее, продолжая двигаться. Мы дразнили друг друга клинками, не давая ничего из того, что обещали. У нас с Дел на тренировках всегда присутствовало что-то очень личное, что заставляло нас вспоминать о времени, проведенном в постели. Танец для нас стал не только ритуальной схваткой, но и объяснением в любви.