Вот и вся любовь. Я угрюмо поплелся к гнедому.
Двумя днями позже мы оставили позади густые леса и забрались в снежные горы, которые Дел называла Высотами.
– Это Перевал Грабителей, – сказала она. – Отсюда около недели до Стаал-Уста. Может еще успеем.
Мы стояли на крутом, каменистом возвышении: Дел, жеребец и я. Перед нами лежали Нагорья, еще ниже Предгорья и где-то совсем внизу Пограничные земли и долины, ведущие к Харкихалу. Снежная буря наконец успокоилась, но теплее от этого не стало. Я дрожал даже укутавшись в шерстяные одеяла и жалел, что не родился медведем, потому что тогда бы я лежал в спячке, нечувствительный к холоду.
Перед нами по-прежнему поднимались горы. Ровные склоны, покрытые льдом, сверкали в слабом солнечном свете как песок в Пендже и слепили глаза. Я отгородился от блеска ладонью.
– Хороший день, – заметила Дел. – Облака такие тонкие, что сквозь них пробивается солнце. Видишь вокруг него кольцо? Оно становится все шире, значит погода исправляется. Боги за нас.
– Хм, – процедил я, не разделяя ее оптимизма. – Как здесь можно жить? Как вы здесь выживаете?
– Это ты занимаешься выживанием, – Дел усмехнулась и откинула на спину перепутанные ветром волосы. – Люди приспосабливаются, Тигр… даже такие, как ты. И когда ты приспособишься к Северу…
– Я не собираюсь приспосабливаться к Северу, – грубо рявкнул я. – Когда ты закончишь с этим судом, я вернусь на Юг.
Дел слишком торопливо отвернулась.
– Пора ехать, Тигр. Мы рискуем попасть в другую бурю.
– Но ты только что сказала, что погода исправляется.
– Может я соврала.
Я вздохнул и посмотрел туда, откуда мы пришли.
– Я не вижу гончих.
– Мы недавно свистели, – напомнила Дел.
– Тогда почему бы им просто не сдаться?
Она покачала головой.
– Не знаю, Тигр. Может они как я… может их песня еще не закончена.
Я резко посмотрел на нее: снова мистика и загадочность. И как всегда от таких мыслей во мне поднялось раздражение.
– Вряд ли. Я думаю, звери…
– А я думаю, – не дала она мне закончить, – что кто-то заставил их петь.
– Дел, брось.
Она вытянула руку, показывая на линию деревьев далеко внизу, где скрывались наши следы.
– Кто-то отправил их за нами, Тигр… кто-то приказал им не отставать от нас. Свисток держит их на расстоянии, но не отсылает. У тебя есть другие объяснения?
– Может они просто голодные?
Она испепелила меня взглядом.
Я повернулся к жеребцу и запрыгнул на спину, едва подавив стон. Запястье болело, но сообщать об этом Дел я не собирался. Она наверняка использовала бы мою жалобу для очередного невразумительного доказательства превосходства женщины над мужчиной.
– Ты едешь? – спросил я.
Дел взяла меня за запястье – то, которое болело – и запрыгнула на мохнатый круп. За время нашего путешествия жеребец похудел, ему приходилось везти двоих, но он был настойчивым, упрямым и храбрым, и я знал, что он никогда не сдастся.