– Конечно, конечно не шутка, – со злобным удовлетворением, я затянул подпруги и застегнул пряжки, а потом повернулся, чтобы надеть на гнедого уздечку, – но время от времени с ним приходится серьезно выяснять отношения.
Ее голос звучал настойчиво и нетерпеливо.
– Выяснишь отношения в другой раз.
Копыто опустилось мне на ногу. Я носил сандалии, так что получилось чувствительно.
– Ты сын… – но я заткнулся, увидев, что гребень холма охватило пламя. – В аиды, а это еще что?
– Локи идут за нами, – мрачно сказала Дел. – Им не хватило ожерелья.
Покрытый огнем камень скатился с гребня, оставляя за собой дорожку пламени.
– Аиды… – начал я, но не закончил. Крапчатый мерин Дел решил оборвать повод и спасаться бегством.
Мощным рывком он вырвал из земли деревце, к которому был привязан и, не обращая внимания на дополнительный груз, в ужасе пролетел мимо моего жеребца и унесся в горы.
Гнедой всегда испытывал слабость к скачкам и решил, что нашел достойного противника. Я бы его не удержал, если бы не сообразил поднять с земли одеяло Дел и накинуть ему на голову.
Обнаружив, что мир погрузился во тьму, жеребец застыл на полпрыжка и захрапел, покрываясь пеной и дрожа мелкой дрожью.
– Подожди еще немного, – попросил я его и вскочил в седло. – Дел, если ты собираешься ехать, поторопись.
Дел подбежала, таща седельную суму. Она передала суму мне наверх без панической спешки, но жеребец, почувствовав, как что-то неприятно прижалось к его плечу, когда я перекинул суму через седло перед собой, шарахнулся в сторону. Одеяло слетело с его головы и в выпуклых глазах загорелись пылающие камни.
Я выругался, запутавшись в поводе и завязках сумки, рассортировал их и повернул гнедого мордой к Дел. Холм, возвышавшийся позади нее, был покрыт неземными венцами пламени.
– Сейчас он рванет, – предупредил я. – Приготовься прыгнуть… мне за спину. Я поддержу.
Жеребец сражался со мной, я с жеребцом, Дел ждала на земле. Я развернул гнедого раз, потом другой, не позволяя броситься вперед, а затем, отпустив, перекинул повод в одну руку, а вторую протянул Дел.
Она ухватилась, оттолкнулась, подтянулась. Я сжал ее запястье и на скачке подтянул вверх. Дел перекинула ногу через круп, сжав коленями спину жеребца, и обхватила меня руками.
Я закричал и жеребец помчался.
Мельком взглянув назад, я увидел, как плавившиеся камни ручейками стекали с вершины холма. С тревожной аккуратностью ручейки текли прямо к остаткам нашего лагеря.
Дел прижалась к моей спине.
– Не останавливайся, Тигр. Даже не думай останавливаться.
А я и не думал, потому что знал, что все равно не смогу: жеребец закусил удила.
8
В моей жизни бывали минуты и поприятнее. С каждым скачком жеребец – мчавшийся через, над и вокруг холмов, которые я едва замечал – горбился и подпрыгивал, наклоняя голову и этим давая понять, что он не прочь сбросить всадников. Единственное, что мешало ему засунуть голову между ног и заняться нами всерьез это местность. Он видел не лучше чем мы и, хвала валхайлу, ему не хотелось предпринимать что-то рискованное в темноте. Но легче мне от этого не становилось, потому что при каждом скачке и прыжке я взлетал над седлом (не самое приятное ощущение) или падал на него, набивая синяки на бедрах, ягодицах и других, более нежных частях моего тела.
Аиды, мне еще повезет, если я сохраню дар речи, когда все это закончится, не говоря уже о легко ранимой мужественности. Дел прижалась ко мне и цеплялась руками за все, до чего могла дотянуться. Для нее поездка была еще более рискованной: у нее не было стремян, повода, седла – чего-то, что даже отдаленно напоминало бы сидение – ей приходилось подпрыгивать вверх и вниз на лошадином крупе. Шерсть у гнедого скользкая, а на Дел был шелковый бурнус. Я знал, что каждый прыжок жеребца мог оказаться для нее последним.
– Не останавливайся! – повторила Дел. – Ни за что не останавливайся!
– Аиды, баска, я просто не могу позволить ему бежать дальше. Он везет нас на себе и может переломать ноги, ребра или мы… – я замолчал, выругался и попытался перевести дыхание после того, как седло врезало мне по нижней части.
Дел прижалась ко мне сильнее.
– Если локи поймают нас, сломать себе шею будет нашей мечтой. Не останавливайся, Тигр. Еще нельзя.
На текущий момент за нас все решал жеребец. Трензель был надежно зажат в больших, крепких зубах, и пока я тщетно пытался выдернуть его в нежные, беззубые части рта, лошадью я не управлял. Все что я мог, это стараться выискать дорогу поровнее.