Где-то внизу заржал жеребец, разговаривая со мной или с мерином, а может сам с собой. Звук доносился четко и казалось, что гнедой стоит совсем рядом. Взглянув вниз, я увидел костер и черный силуэт Дел, уютно устроившейся около огня.
Ей, должно быть, было хорошо. После стольких лет скитаний она наконец-то вернулась домой.
Что-то ударило меня в спину. Я выругался, отпрыгнув в сторону, обернулся, запутался в переплетении теней и споткнулся о камень. Снова выругался, но на этот раз из-за боли в пальце. Камень откатился и со щелчком ударился о соседа. Там он и остановился, совсем рядом со вторым. А неподалеку лежал третий, четвертый… Я насчитал двадцать семь камней.
Камни. Обычные камни. Но все одинаковые, гладкие, словно их подбирали и специально полировали. Они лежали рядышком и образовывали длинную изогнутую линию, похожую на ожерелье из кристаллов Пенджи. В свете убывавшей луны камни казались черными, настоящий их цвет можно было определить только днем. Я прошел вдоль цепочки, пока последний камень не встретился с первым – встретился бы, если бы я не выбросил его с законного места.
Точность фигуры радовала глаз. Я, танцор меча, рожденный Южным кругом, встретил другой круг – Северный. В отличие от Южного, он был выложен из камней, а не нарисован в песке. Но это был круг. Я почувствовал себя лучше. Определенно лучше.
Я чувствовал себя просто замечательно.
Усмехнувшись, я наклонился и подобрал отброшенный камень. Он был прохладным, шелковистым, гладким и уютно устроился в моей ладони. Его прикосновение вытянуло последние остатки раздражения, наполнив меня радостью и ликованием, и я ласково погладил камень. Наклонившись, я неохотно расстался с ним, и он лег в тот пустой карман, из которого я выбросил его. Я удовлетворенно кивнул: круг был восстановлен.
Меня захватила волна удовольствия. Я уже не чувствовал тоску и одиночество, весь мир радовался мне и я должен был поделиться с кем-то этой радостью.
Я выпрямился.
– Эй, Дел! – эхо подхватило мой крик. – Не хочешь размяться? Света как раз хватит… Кто-то любезно оставил нам круг, – я перешагнул через камень, который за минуту до этого положил на место, вошел в круг и вынул меч Терона. Пурпурное сияние исчезло, но в лунных лучах серебро заблестело. Сквозь блеск просвечивали руны, выгравированные в металле, и меня снова захлестнула волна неприязни к мечу. Но неприятное чувство исчезло так же быстро, как и появилось. С необъяснимой радостью я ожидал, что получу сейчас наслаждение близкое к сексуальному.
– Ну давай, Дел… давай разомнемся.
Дел медленно поднималась на холм – тень среди теней.
– Что ты кричишь? – сварливо поинтересовалась она. – Мне было так хорошо в тишине у костра, а ты все испортил.
Я показал.
– Видишь круг? Давай устроим разминку.
Дел нахмурилась.
– Какой круг… – внезапно запнувшись, она резко изменила тон. – Выходи оттуда! – приказала она. – Быстро выходи оттуда!
– В аиды, почему?
Она словно не слышала моего вопроса.
– Ты там трогал что-нибудь? Что-нибудь внутри или сам круг?
– Я случайно отшвырнул камень и вернул его на место. А в чем дело?
Дел выругалась. Светлые волосы сияли в бледном лунном свете. Голубые глаза прятались в тени.
– Это кольцо локи, Тигр. Я не могу в него войти, но ты еще можешь успеть выйти. И выходи быстрее, пока они не проснулись.
– Баска, не смеши меня. Здесь никого нет.
Уже есть. Я это почувствовал.
Что-то ударило меня под колени. Меч выпал из рук, когда я шлепнулся на землю, загребая пальцами траву. Что-то держало меня, хотя рядом никого не было – ни рук, ни веревок, ни капканов. Просто сила, и эта сила затягивала меня в землю.
Я лежал пластом, на животе, пригвожденный к земле. Мое лицо, повернутое на бок, вжималось в дерн, потом глубже – в землю, в холод, в обволакивающую темноту, которая заползала в глаза, нос, рот.
Я хотел закричать, но только заглотнул землю и траву.
Корчась, я пытался вырваться. Пытался вывернуться из объятий, которые держали меня с неослабевающей силой. Где-то в другом мире кричала Дел, но я ее не слышал. Мои уши засыпала земля.
Я дернулся и кашлянул, пытаясь выплюнуть душащую влажную землю и захватить хоть глоток воздуха. Я чувствовал почти непристойное стремление моего тела войти в землю как мужчина входит в женщину. К горлу подступил комок.