Лишенный языка, изменившийся душой и телом за годы рабства, евнух с Севера уже не был тем десятилетним братом, с которым ее разлучили. Полумальчик-полумужчина, который мужчиной никогда уже не станет, как бы он этого ни хотел. И как бы этого ни хотела она. Джамайл, единственный брат Делилы, решил остаться на Юге с племенем дикарей, которых он успел полюбить.
Я поднял было руку, чтобы коснуться ее плеча, но наши лошади стояли слишком далеко. Пришлось просто кивнуть. Собираясь отвлечь ее от скорбных воспоминаний, я улыбнулся и пожал плечами.
– Зато ты привезешь меня.
Дел покосилась на меня, не соизволив даже повернуть голову в мою сторону.
– Вот уж счастье.
– Конечно счастье, – спокойно согласился я, предпочитая проигнорировать ее ехидный тон. – В конце концов, я – Песчаный Тигр.
– В конце концов, – она посмотрела на Север, – в Харкихале можно поесть. Нормально поесть и забыть о сушеной кумфе и финиках.
Я кивнул, сразу воспрянув духом.
– И вспомнить, что такое акиви.
– Не рассчитывай, что я потрачу хотя бы монету на выпивку.
– Ты надеешься заставить меня пить козье молоко?
Она смерила меня взглядом.
– По запаху они не отличаются. Так не все ли равно?
– Я буду пить молоко, а ты возьмешь меч Терона вместо Бореал и может тогда поймешь, каково мне, – я запнулся, заметив, как окаменело ее лицо, и только тут понял, что ляпнул. – Дел… Дел, прости, – в голове промелькнуло: «Аиды, и кто меня дернул за язык?». – Дел… ну извини меня.
Она побелела от гнева, и, шлепнув мерина по бокам, заставила его подлететь к моему гнедому. Дел кажется и не заметила, что жеребец прижал уши и оскалил зубы, пожелтевшие от Южной травы и зерна. Но я заметил. А потом сильная рука потянулась к моему запястью и крепко обхватила его. Так крепко, что удовольствия мне это не доставило.
– Никогда больше, – чеканя каждый слог, выговорила она, – никогда не поизноси ее имя вслух.
– Нет, конечно нет… Я все давно знаю. Я прекрасно понимаю и…
– Никогда, – повторила она и отпустила мою руку.
На запястье остались следы. Они пропали в считанные секунды, но легче мне от этого не стало. Такие промахи не скоро забываются. Это урок на всю жизнь.
Я пошевелил рукой, проверяя двигаются ли пальцы. Они двигались, хвала валхайлу. Дел сильная, но не до такой степени, чтобы сломать мне руку. Я чувствовал себя виноватым, но поведение Дел меня обидело.
– Прости, – повторил я, не находя больше слов.
Губы Дел сжались в тонкую линию. Ярость исказила правильные черты ее лица и одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, насколько она рассержена.
– Ее имя свято, – голос Дел звенел от напряжения и хотя она пыталась говорить спокойно, я уловил испуг и отчаяние.
– Дел…
– Свято, Тигр, – она наконец-то глубоко вздохнула и я почувствовал, как напряжение покидает ее тело, уступая место откровенному гневу. – В имени заключена часть силы, магии… Если ты разгласишь ее имя остальным, ничего не останется. – Дел замолчала, тревожно вглядываясь в мое лицо. – Понимаешь? Все время, все годы, все силы… все жертвы превратятся в ничто…
– Дел, я знаю… знаю. Ты объясняла мне. Просто с языка сорвалось, – я пожал плечами, стараясь скрыть смущение. Я понимал, что этой оговоркой предал ее веру в меня и отчаянно искал себе оправдание. – Я обещаю, что больше никогда не произнесу ее имя.
– Если кто-то услышит его… другой Северянин, тренированный так же, как я, знающий, как вызывать магию, как уничтожить яватму… – она надолго замолчала, потом провела рукой по лицу и откинула растрепавшиеся светлые пряди. – У меня и так хватает неприятностей из-за кровного долга. Человек, которого пошлют за мной, может забрать мое мастерство, мою силу, мой клинок всего одним словом.
– Но я же знаю ее имя. Ты сама мне сказала.
– Сказала, – безжизненным голосом согласилась Дел, – потому что у меня не было выбора. Но ты Южанин, ты не владеешь магией, силой. Ты ничего не знаешь о яватме, не понимаешь, что это такое. Однако ты умеешь танцевать и помнишь, как она служила тебе, давая все, о чем ты просил.
– Но не так, как она служит тебе.