Антология фантастики и фэнтези-21. Компиляция. Книги 1-15: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Однажды, – заговорила Дел, – ты помиришься с мечом Терона.

Я покачал головой.

– Как только у нас будет свободное время, я разыщу одного из учеников моего шодо и обменяю эту вещь на настоящий меч. Южный меч, которому я смогу доверять.

– Доверься этому, – мягко посоветовала она. – Никогда не сомневайся ни в нем, ни в себе, ни в своих руках. В этом мече нет магии. После смерти Терона он стал обычным оружием. Ты же знаешь, сколько раз я тебе об этом говорила.

Конечно говорила, потому что знала, что я чувствовал, вынимая из ножен клинок Терона. Я не мог смириться с потерей Разящего. Для танцора меча, человека, который всю жизнь не расстается с оружием, хороший меч это намного больше, чем просто кусок стали. Он становится частью твоего организма как рука или нога, и эта часть надежно защищает всего тебя. Оружие танцора живет, дышит, иногда распоряжается хозяином, потому что без оружия вы ничто.

Мне пережить потерю Разящего было еще труднее, потому что Разящий стал для меня символом моей свободы.

И несмотря на слова Дел, я знал, что меч Терона не умер, хотя и не жил. Не жил так, как жил клинок Дел. Но душа в нем осталась. Когда я клал руки на витое серебро, я чувствовал себя захватчиком, узурпатором, трусливым воришкой, стянувшим чужое. Как только я сжимал рукоять, она дергалась словно меч, напуганный чужим прикосновением, пытался вырваться. Словно он ожидал, что его коснется другая рука и снова соединятся душами мужчина и меч. Много раз я собирался сказать об этом Дел, но так ничего и не сказал. Что-то удерживало меня от этого. Может быть гордость. Или просто нежелание признать, что я действительно что-то ощущал. Я не из тех, кто доверяет магии и готов был врать и изворачиваться, лишь бы никто не узнал, что я почувствовал силу в мече. Даже если ее осталось очень мало. Конечно Дел могла бы сказать, что у меня разыгралось воображение.

Но вот что бы я делал, если бы она признала, что меч действительно жив?

Дел разбиралась в клинках. Она тоже была танцором меча, как бы невероятно это не звучало (аиды, у меня ушло слишком много времени, чтобы принять это. Даже сейчас я отступаю, когда она входит в круг, чтобы потренироваться со мной. Я не привык противостоять женщине – по крайней мере в круге). Встретив Дел, я понял, насколько обычаи Севера отличаются от обычаев моего Юга, где правят солнце и песок. Дел сделала все, что было в ее силах, чтобы изменить мою точку зрения по этому вопросу (и продолжает заниматься этим до сих пор), но в глубине души я все еще видел в ней беззащитную женщину, а не танцора меча.

Конечно меньше всего мужчине хочется видеть в Дел танцора меча. Танцевать с ней никто не откажется, но не в круге, и не со сталью или каким-то другим металлом, из которого сделана яватма, в руках.

На Юге мало найдется женщин, которые хотя бы раз за всю свою жизнь касались оружия. Женщина должна следить за домом, повозкой, хиортом, заботиться о детях, цыплятах, козах, любить мужчину, который называет ее своей.

Но Дел Северянка и не признает Южных обычаев. У Дел нет дома, нет повозки, нет хиорта, нет детей, цыплят и коз. И у нее нет (потому что она сама этого не хочет) мужчины, который называл бы ее своей. Дел принадлежит только Делиле, и с этим ничего не поделать.

Все это я знаю и понимаю безнадежность попытки войти в ее жизнь.

Все это я знаю. Но пытаюсь.

Я посмотрел на Дел, хорошо представляя каждый изгиб ее тела под бурнусом. Тела, которое обтягивала украшенная рунами туника из мягкой кожи, скрытая сейчас под блестящим шелком.

Дел высокая, но мускулистая, с тонкой талией и широкими плечами. Плотная. Сильная. Гораздо сильнее, чем обычная женщина. В Дел нет хрупкости, хотя она очень женственна и все, что полагается любой женщине, находится у нее на своих местах.

Голубоглазая баска со светлыми волосами и нежной кожей. Под Южным солнцем золотистые волосы выгорели до белизны, а тело покрыл кремовый загар.

Мы совсем разные, Делила и я. Я – настоящий сын пустыни, с кожей темной как кусок меди, с темно-каштановыми волосами, отливающими на макушке бронзой. Зеленые глаза прячутся за складками век, а если эти складки разгладить, можно увидеть, какого цвета была моя кожа тридцать с лишним лет назад, когда я только родился. Тогда она была гораздо светлее, чем у Южан, хотя и не такой светлой, как у жителей Севера.

Я крупный, высокий, сильный, и, глядя на меня, не многие поверили бы, что я могу быстро двигаться. Но танец мечей вырабатывает реакцию даже у самых медлительных людей… Кто не успевает научиться, отправляется в другой мир.

Я посмотрел на Дел просто потому что на нее приятно было смотреть, но взгляд сразу задержался на рукояти меча, который путешествовал у нее за спиной. Теперь я знал его хорошо, даже лучше, чем хотелось бы, потому что я был вынужден близко с ним познакомиться. Я провел много месяцев рядом с Дел, владевшей этим мечом с изумительным мастерством и изяществом. У меня было время научиться уважать его и даже бояться, потому что он был не только прекрасным оружием. В руках Дел меч оживал и приобретал сверхъестественную силу.

Бореал: яватма, рожденная Северными баньши-бурями, напившаяся крови одного из лучших мастеров Севера, мастера меча Дел, ее ан-кайдина – человека, которого она почитала и уважала, человека, который взял решительную пятнадцатилетнюю девочку, мечтающую отомстить за смерть близких, и превративший ее в оружие, такое же смертоносное как и меч, который она в конце концов вонзила в него.

Бореал: яватма, которая в моих руках (когда Дел одолжила ее мне для танца) ожила при звуке своего имени, спасая меня, спасая Дел, и уничтожила человека, который собирался убить нас.

Но Бореал принадлежала Дел. Я не чувствовал яватму частью себя, как не чувствовал и клинок Терона, который теперь, я надеялся что временно, заменил мне Разящего.

Необходимость редко доставляет удовольствие. Я убрал меч в ножны и постарался забыть о нем, на лишний вес за плечами я уже давно не обращал внимания. Я взял повод жеребца из рук Дел и отвел гнедого в сторону.

– Послушай, старик, – начал я, – нам с тобой давно уже пора выяснить отношения. Я не имею ничего против, когда ты устраиваешь такие представления в городе, деревне или поселении, и на этом мы зарабатываем деньги. Но мне не нравится, когда ты валяешь дурака в пустыне, где нет никого кроме тебя, меня, Дел и ее забитой лошади, – я похлопал гнедого по шее. – Понятно? Рано или поздно один из нас станет инвалидом и я от такой перспективы не в восторге.

Жеребец шумно выдохнул, раздув коричневые ноздри, пошевелил бархатным ухом и оскалил зубы, показывая, что с удовольствием меня цапнет.

– Нежен как всегда, – я ухватил гнедого за губу и он отвернул от меня голову, выкатив выразительный глаз.

Дел поймала свою лошадь – вялого, скучного крапчатого мерина с драным хвостом и темпераментом старой девы, которая считает, что все еще успешно изображает застенчивость – и посмотрела на меня.

– Сколько осталось до Харкихала?

– К вечеру доедем, – ладонью я прикрыл глаза от солнца и прищурившись посмотрел на Южное небо. Оно текло среди слоев горячего воздуха.