Второй выбивает из меня воздух, воткнув носком под ребра, и на секунду вспыхнувшая невыразимая боль застилает все органы чувств так, что я даже забываю дышать.
– Подъем, сука!
Пытаюсь встать, елозя по скользкой грязи, но связанные руки и ноги не позволяют это сделать. Конечности онемели, и даже если меня развяжут, я еще долго не смогу встать на ноги.
– Вот гад! Н-на, с-с-сука!
Получен урон: 231 (удар ногой).
Текущее значение жизненных сил: 77,38045 %.
Пока я мычу от боли, Шипа продолжает меня пинать, требуя встать, сыплет ударами по всем частям тела от бедер до головы, но бьет только ногами – видимо, брезгует. Система истерит, порывается включить «Героизм», даря мне надежду, но сервер не дает «добро». Сервера в мое время еще не существует. В долю секунды между ударами успеваю активировать Марту – просто от отчаяния, но она исчезает, едва появившись: не хватает духа.
Индикатор здоровья снижается ниже семидесяти процентов, но эта мразь и не думает останавливаться. Меня спасает то, что возвращается молодой:
– Шипа, ты рехнулся? Стоять! Стопэ, кому говорю! Ты его грохнуть хочешь? Да нас Димедрол за яйца на вон тот дуб подвесит!
Шипа прекращает бить и сгибается, упираясь руками в колени. Отчетливо, до крупных пор на носу, вижу его заостренное, как у хорька, лицо, сосредотачиваясь на нем, чтобы не думать о боли.
– А чо он? – тяжело дыша, вопрошает он. – Чо он сам не идет? Мне его на горбу тащить?
– Бляха-муха, ты задрал! Вечно косяки порешь!
– Да ты же сам сказал!
– Ща… ща…
Из багажника слышится какой-то шорох, а потом Лучок извлекает оттуда моток веревки.
– Понял? Ща за ноги привяжем и потащим, как эти… бурлаки на Волге, епт!
Он обматывает мне ноги, вяжет узлы и, закончив, дергает за веревку:
– Вроде нормально. Потащили?
– Голова! – восторгается Шипа. – Тащим!
Проходит четверть часа, прежде чем они доволакивают меня по грязи, по траве, через дорогу и вдоль ручья с каменистым берегом до погреба в лесу. Под конец путешествия на мне несколько дебафов «Кровотечения», прокушен распухший язык и отбит до ломоты в зубах немеющий затылок.
Дотащив мое тело, оба закуривают.
– Тяжелый боров! – замечает Шипа.
– Гля, какая телка у него! – Лучок показывает ему фотографии из моего смартфона. – Как тебе?
Впервые жалею, что не имею привычки блокировать телефон. Не хотел ничего скрывать – сначала от Яны, потом от Вики.
– Нефиговая краля! – присвистывает Шипа. – Слышь, ты, обрубок! Как телочку зовут?
– Иди на… – пытаюсь выдавить из себя этот порядок звуков, но даже сам себя не понимаю.
– Ирина? – ржет Лучок. – Мы тебя щас здесь скинем, а сами наведаемся к твоей Иришке!
– Конкретно, так и сделаем, Колян! Шаришь! Она, небось, в том же доме?
Понимаю, что Вика дома одна, прихожу в ярость при мысли о том, что она может пострадать, сыплю проклятьями, но со стороны это выглядит как мычание немого.
– Походу, так и есть, – радуется Шипа. – Ядрен батон, да он задрал мычать! Дай тряпку, заткну его поганый рот!