Я могу опять сказать «чек», и тогда есть риск, что Радик ответит так же. Да, я выиграю, но этого на турнир не хватит. А могу пойти ва-банк, и если он сбросит, выигрыш будет такой же, как и в первом варианте. Еще я могу поставить немного, тогда ответит Радик или нет, все равно не хватит.
Думай, голова, думай. Всю игру несмело «чекал» и отвечал – если сейчас поставить, он может подумать, что я дождался своей карты. Так-так-так…
– Чек, – тихо говорю я, будто надеюсь, что соперник ответит тем же, а я смогу посмотреть последнюю общую карту.
– Триста! – уверенно ставит Радик.
– Триста, – подтверждает крупье, пересчитав фишки.
– Олл-ин! – Получай, Стразик, гранату!
Ох уж эта горячая восточная кровь. Теперь не ответить на мой ва-банк равносильно потере лица. А там, глядишь, и «стрит»-таки нарисуется. Видимо, решив так же, Радик уверенно отвечает:
– Отвечаю!
Бинго! Попалась рыбка! Пока крупье считает фишки, а весь стол, замерев, ждет итогов раздачи, я смотрю на часы – осталось меньше пяти минут. Успеем?
– С чем пошел? – жарко шепчет в ухо Генка.
– Увидишь. Где турнир проводят? Успеваем?
– В VIP-зале. Там… – Генка, не договорив, хватает меня за плечи и трясет в порыве радости – мы с Радиком вскрываем карты, из которых видно, кто победил.
Прости, Радик, за читерство, но у тебя еще вагон фишек, а мне друга выручать!
Собрав фишки со стола, выходим из зала с низкими ставками и мчимся по коридору в VIP, где проходит турнир. В голове проносятся мысли о том, как герои в кино всегда успевают в последнюю секунду спасти мир или обезвредить бомбу и как меня смешила эта искусственная драматичность момента, нагнетаемая сценаристами. Но вот я сам в таком же положении за две минуты до конца приема заявок на участие.
У нужного зала нас жестом останавливают два охранника.
– Мужики, мы на турнир, опаздываем, вот фишки, простите! – скороговоркой выпаливает Генка
При слове «мужики» секьюрити едва заметно морщатся.
– Подождите, – снисходит до ответа широкоплечий охранник, пока тот, что поменьше переговаривается с начальством.
– Турнир… – начинает Генка молящим тоном, но второй, тот, что поменьше ростом, обрывает его на полуслове:
– Простите, ваше участие в турнире не одобрено.
Приняв новые вводные данные, мозг запускает бурные мыслительные процессы – возвращаться в предыдущий зал и идти постепенно? Пусть мы за ночь все не отыграем, но начало будет положено. Два-три захода, и задача решится…
Двери зала открываются, и оттуда резко выходят два серьезных молодых человека. Один в пиджаке, другой не по погоде в короткой кожаной куртке. При виде них Генка меняется в лице, а вся его радость и хорошее настроение выходят, как воздух из лопнувшего шарика. На меня они внимания не обращают.
– Надо же, Геннадий! Какими судьбами?! – радуется неожиданной встрече тот, что в пиджаке. – На ловца и зверь бежит!
Его спутник грубо хватает и стискивает Генкину шею, прижимая его голову к груди:
– Ты совсем глупый, да? Тебе шеф что сказал?..
Он, продолжая говорить, тащит куда-то Генку, а его напарник идет следом и отпускает остроумные реплики. Кидаюсь за ними, но интуиция надрывно вопит – стоять! Все испортишь!
Жгучим пламенем в кипучей крови разгорается баф «Праведный гнев», и мне стоит больших трудов погасить вспыхнувшее желание вступиться за друга. В мгновение ока сотни вариаций того, как можно поступить и к чему это приведет, проносятся в голове, пока не выстраиваются в конкретный и здравый план, где каждый пункт вбит стальным несгибаемым гвоздем – только так, твердо, без сомнений, и все будет хорошо. На все это уходит секунда-другая.
– Вы, кажется, на турнир собирались? – обращается ко мне охранник. – Еще можете успеть.
– У вас это нормально? – как можно спокойнее спрашиваю я, кивнув в сторону удаляющихся бандюков и Генки.
– Господа сами решат спорные вопросы, возникшие между ними, – отвечает он. – А что, какие-то проблемы?