Садори заглушил мотор и протянул руки, чтобы помочь пассажирке сойти. Сейн позволила ему, затем с любопытством осмотрелась. Здесь были те же камни, поросшие лишайником, а сверху лился звездный свет. Травы разнообразили пейзаж, но ничего особенного в них не было. Девушка вопросительно посмотрела на Садори.
— Не здесь, — сказал провожатый и показал на темное пятно, которое выделялось на фоне пологого холма. — Вон тот грот. Нам туда.
Сейн зашагала было в указанном направлении, но Садори медлил.
— Сейн, — сказал он, — ты мне доверяешь?
Девушка напряглась, но сейчас она испытывала скорее любопытство, чем страх.
— А что?
— Я хочу сделать тебе сюрприз, — нежно и пылко ответил каги.
Девушка еще раз поглядела на грот и сказала:
— Хорошо. Что я должна делать?
— Возьми меня за руку и закрой глаза, — попросил он. — Я не дам тебе оступиться. Обещаю.
Сейн зажмурилась. Ее тело все еще было напряжено, и она знала, что Садори чувствует это. Когда он притронулся к ее руке, прикосновение было бережным и почтительным. Каги говорил, когда ступать вперед, предупреждал, когда на пути встречался камень или неровный грунт. И сдержал обещание: Сейн не сделала ни одного неверного шага.
Когда они вошли в пещеру, Сейн сразу это почувствовала. Стало сыро и прохладно. Послышался тихий плеск: обещанная вода для обещанного купания. Вода пахла черноземом и растениями, и этот запах действовал успокаивающе. Садори положил ладони девушке на плечи, повернул ее в определенном направлении, и затем она услышала, как он куда-то отошел.
Раздалось несколько всплесков, и Садори сказал:
— Все... можешь открыть глаза.
Сейн послушалась... и потрясенно ахнула.
Стены пещеры были усеяны великолепными темносиними кристаллами, дававшими достаточно света, чтобы рассеять темноту, но не более того. Садори снял рубашку и стоял по пояс в воде. Он был неподвижен и почти не дышал. В руках он держал большую чашу, вырезанную из кристалла другого вида — похожего, но более светлого оттенка, скорее пурпурного.
— Садори, здесь очень красиво, — честно сказала Сейн. И сама не заметила, как улыбнулась.
— Красиво, — согласился каги, — но я привел тебя сюда не поэтому.
Жестом фокусника он оторвал одну руку от чаши и быстро провел ладонью по воде.
Вслед за его пальцами, будто жидкий огонь, протянулся голубоватый светящийся след.
Ничего уникального в этом не было. Явление биолюминесценции — излучение света живыми организмами — было зафиксировано на множестве планет. Но здесь — в холодной, слегка влажной темноте — оно создавало нереальный и мистический эффект.
Садори просиял, радуясь, что сделал ей приятное.
— Можешь оставаться на берегу, если хочешь, — сказал он.
— О нет, — ответила Сейн. — Я иду. — Она сбросила сапоги, однако прежде, чем ступить в бассейн, остановилась и посмотрела на каги. — Но... просто любопытно... почему ты меня сюда привел?
— Скоро мы в первый раз отправимся на совместное задание, — задумчиво произнес Садори. — Произойти может что угодно. Я хотел показать тебе это место до того, как... в общем, на случай, если что-то пойдет не по плану.
Сейн поняла, что даже сотрудники спецподразделений вроде отряда «Инферно» не испытывали судьбу в такой степени, как «Мечтатели». Да, в каждой операции они рисковали жизнью, но бомб на себе не носили. Неудивительно, что партизаны танцевали, смеялись, пили и вообще вели себя так, будто жили последний день.
Девушка вошла в бассейн. С каждым шагом вспыхивали голубые волны: крохотные организмы, обитавшие в воде, реагировали на движение. Дно бассейна быстро выровнялось, и Сейн остановилась перед Садори, державшим свою чашу.
Он опустил чашу в воду Хрустальный сосуд плавно закачался на поверхности, распространяя вокруг себя голубые волны. Садори взял из него маленькую палочку длиной не больше ладони.
— Это чаша с моей родной планеты, Кварцита. Одна из немногих вещей, которые мы взяли с собой. Говорят, эти чаши существуют, сколько живут на свете каги. И пока чаши поют, каги будут жить.
Он очень осторожно ударил палочкой по краю чаши.