— Одна!
Дымка, заслонявшая проем, исчезла. С неожиданной прытью звездолет вылетел в космическую черноту, усеянную звездами.
Позади, в коридоре, прогремел взрыв, и кабину залило ярким светом, хлынувшим из порталов. Корабль вздрогнул, но остался на курсе. Миг спустя крошечные точки звезд превратились в белые полосы, и партизаны вместе с новой союзницей прыгнули в гиперпространство.
Весь экипаж издал коллективный вздох облегчения.
Затем Дейна заговорила:
— Кейв, ты еще новичок, поэтому на первый раз прощаю. — Молодой партизан стушевался, бросил взгляд на Сейн и открыл рот, чтобы возразить. Дейна не дала ему этого сделать:
— Никогда и ни при каких условиях не перечь командиру во время операции. Что бы ни случилось. Скажут тебе стрелять — стреляй. Скажут умереть — умри. А если скажут взять с собой рабыню, которая, как могла, сражалась на твоей стороне, то знаешь что? Ты берешь ее с собой. Ты меня понял?
— Но взрыв...
— Ты. Меня. Понял?
Сейн была вынуждена признать, что напрасно считала всех женщин-тви’леков тихими и добросердечными. Эта особа, распекающая пристыженного парня, в данный образ никак не вписывалась. Это была богиня праведного гнева, неистовая и в то же время совершенно хладнокровная, и подергивание ее длинных грациозных лекку, свисавших на плечи, скорее пугало, чем радовало глаз.
— Да, — сказал Кейв. — Понял.
— Вот и ладно. Так, раздевайтесь.
Партизаны отстегнули ремни и выбрались из кресел. Все они были облачены в ничем не примечательные серые комбинезоны, которые принялись стаскивать с себя. Сейн удивленно наблюдала. Летные комбинезоны не назовешь самой удобной одеждой, но обычно экипажи кораблей не снимали их до самого прибытия.
Еще больше она удивилась, когда все засунули руки под воротники рубашек.
— Эм-м... — начала было Сейн, но умолкла, когда Дейна достала какой-то предмет и показала ей.
Это был маленький шарик, похожий на те бомбы-украшения, с которыми партизаны Бокка пришли в «Сингулярность». Вот только этот, как и аналогичные шарики, которые доставали из-под одежды мужчины, не был ни покрашен, ни замаскирован под глиняную бусину. К каждому был приделан какой-то черный кусочек металла.
Дейна вытянула другую руку. На ладони лежал детонатор.
Сейн посмотрела на бомбы, потом на Дейну.
— Мы надеваем их на каждую операцию, — тихо пояснила тви’лека. — Если что-то пойдет не так... мы не хотим, чтобы нас пытали имперцы. А иногда мы сами знаем, что билет только в один конец.
— Понятно, — сказала Марана. Она знала, что партизаны не стесняются устраивать самоубийственные нападения, но не подозревала, что каждая их операция способна перерасти в теракт.
Каги собрал персональные бомбы и унес в другую часть корабля на хранение. После этого Дейна, похоже, стряхнула с себя серьезность.
— Все, дело сделано. Не знаю, как вы, но у меня после этих рейдов просыпается зверский аппетит. Кто-нибудь чего-то хочет?
Все хором ответили «нет», кроме Кейва, который решил хранить угрюмое молчание.
Дейна открыла отсек за переборкой и достала два пищевых кубика, контейнер питательного молока и колючий, слегка помятый мейлуран.
— Не слишком налегай на припасы, — предостерег каги, когда она вернулась в кабину. — У нас мало... в общем, всего у нас мало.
— He волнуйся. «Случай» скоро прилетит, — ответила Дейна.
— Хорошо бы. Иначе Империя может перестать о нас беспокоиться. Мы просто помрем с голоду.
— Все у нас будет хорошо. Даже у твоего мальчишки, который все растет, — успокоила его Дейна. Она взяла кубики и прошла к креслу, где сидела Сейн. Та подняла взгляд и тут же старательно потупилась.
Дейна села рядом и протянула кубик, молоко и мейлуран. Сейн взяла молоко и кубик, но от фрукта отказалась, покачав головой.
— Спасибо, — сказала она, покосившись на каги, — но это слишком много.