Но ему удалось. Или почти удалось. Гален решился на предательство, хотя, конечно, Креннику пришлось стать катализатором этого процесса. Как и на Ла'му, ученый подстроил все так, что один из них опять выступает в роли героя, а другой — злодея, чтобы Гален мог упиваться своим праведным негодованием, пока Кренник опять начинает работу с нуля.
Вот только Галену уже не суждено сыграть новую роль.
Пилоты Х-истребителей невольно помогли Креннику отомстить ему раз и навсегда. За Галеном нужен был глаз да глаз, однако его умения еще могли бы пригодиться. Теперь же директор будет вспоминать Эрсо не как блистательного ученого, а как упущенную возможность, как безвольное орудие в руках Уилхаффа Таркина.
К горлу снова подкатил комок пыли и желчи, и Орсон прокашлялся. Он отказался от помощи Птерро и вместо того провел затянутой в перчатку рукой по лицу, приходя в себя.
«Может быть, оно и к лучшему, что Гален умер», — подумал директор.
У любого предательства есть границы, и некоторые проступки не прощаются.
— Сэр?
Адъютант, дергая уголком рта, навис над сидящим в кресле начальником.
— Ну не тяни уже, — рявкнул Кренник. Денек выдался напряженный, а обморок и так отнял слишком много драгоценного времени.
— Пока вы были недоступны, мы получили новый приказ, — сказал Птерро и снова замялся. — Вас вызывают на Мустафар. С вами желает говорить повелитель Вейдер.
«Дарт Вейдер?»
Правая рука и исполнитель воли Императора, союзник Уилхаффа Таркина. Аудиенция у Вейдера не сулила ничего хорошего, но в то же время могла обернуться крайне благоприятной для Кренника возможностью.
Задайте курс, — пожал плечами директор. — Не стоит заставлять повелителя ждать.
Он оглядел себя и одернул мундир, поправляя его. Взгляд скользнул по черным полосам от дыма и окалины, по пятнышку чьей-то — возможно, его собственной крови. Неизвестно, будет ли у него время привести себя в порядок до прибытия на место.
С другой стороны, вдруг повелителю Вейдеру придется по душе подчиненный, побывавший в бою?
ГЛАВА 13
Мокрая одежда нещадно холодила кожу. Сейчас Джин воспринимала реальность невероятно отчетливо, как будто поглотившая ее тьма пещеры обострила все чувства. Вот Бодхи снова спускается в основной отсек, выкрикивая команды дроиду. Вот вымокшие и хмурые Бейз с Чиррутом застыли на своих местах и словно чего-то выжидают. Вот Кассиан избавляется от мокрых вещей, сваливая в кучу куртку, квадронокль и винтовку.
Кассиан, который ее предал.
Когда она догадалась? Когда они мчались по платформе? Когда небо прорезали первые истребители?
Впрочем, не важно. С годами у Джин выработалось определенное восприятие предательства. Она научилась почти не реагировать на него: такова уж цена привольной жизни среди убийц и воров.
Отчего же она ожидала большего от Восстания?
— Ты соврал, — сказала Джин Андору.
Капитан поморщился, словно ожидал и страшился этого упрека.
— У тебя шок, — произнес он, поворачиваясь к ней и глядя прямо в глаза. Негодяй пытался подавить ее.
— Ты с самого начала хотел убить моего отца.
Андор тут же огрызнулся:
— Ты не понимаешь, что говоришь.
— Не отпирайся, — оборвала его Джин и медленно повторила: — Ты с самого начала хотел убить моего отца.
Галена, в конце концов оказавшегося ни героем, ни предателем, а всего лишь слабым человеком, которого ей так и не довелось узнать. Джин ухватилась за чувство, которое переполняло ее при этой мысли, и превратила боль в прочное, острое оружие. Подобная метаморфоза была для нее не в новинку.
Бодхи уставился на Кассиана со страдальческим видом, но, как и сам разведчик, не удивился брошенному обвинению. Джин лишь заострила внимание на том, чему пилот предпочитал не верить. А Бейз смотрел на повстанца с тем же презрением, которого удостоились мертвые штурмовики на Джеде.