— Ты меня слышал, — нарочито грубо бросил разведчик, стараясь изгнать из голоса ту теплоту, что зародилась между ним и пилотом. Ему сейчас было не до споров.
— Ты сказал, что мы здесь только осмотримся, — выпалил Бодхи.
«Соври ему. Скажи, что Гален нужен Альянсу живым, но он останется на Иду. И что ты понятия не имеешь, зачем прилетел этот челнок».
— Я здесь, — отрезал Кассиан. — И как раз осматриваюсь. Иди.
Платформа в прицеле стала четче. Из зданий выбегало все больше имперцев. Поведя винтовкой, капитан начал выискивать среди стоящих Эрсо. Бодхи тихо и порывисто сопел рядом.
— Живей! — рявкнул Кассиан.
Пилот ринулся бежать, окатив руки и плечи повстанца вылетевшей из-под ботинок каменной крошкой.
Летя на Иду, Кренник распалял свой гнев. Огонь, подпитываемый злобой и обидой, пылал так жарко, что директор не заметил ни прохлады в салоне челнока, ни ледяной мороси, которая обрушилась на него, стоило лишь ступить на посадочный трап. Подошвы ботинок отряда смерти резко скрипнули о мокрый металл платформы, когда Кренник остановился и воззрился на встречавших его штурмовиков, офицеров и ученых. Солдаты выстроились полукругом возле инженеров, которые напоминали несчастных мокрых щенят, сбившихся в несуразную кучку. Старшие офицеры стояли рядом с челноком, всем своим видом демонстрируя, что унизительная муштра на глазах у директора проекта их никоим образом не затронула. Командующая гарнизоном выступила вперед с приветствием, но Кренник лишь отмахнулся, желая поскорее приступить к делу, ради которого прибыл. Инженеры нервно переглядывались. Орсон присмотрелся к каждому, припоминая имена и анализируя язык тела. С большинством ученых он был знаком лишь поверхностно. Директор лично выбрал Уйона из брентаальской «Программы будущего», которую закончили и они с Галеном, но с тех пор результаты работы его протеже весьма удручали. Уйон стоял, прямой как жердь, а лицо его принимало выражение то страха, то глуповатой, отчаянной надежды. Онопин, казалось, напротив, вот-вот во весь голос выругается на «бюрократические препоны», скрыв тревогу за тончайшим налетом профессиональной гордости. Он нравился Креннику, но директор надеялся, что хотя бы на этот раз Онопин промолчит.
Ни один из инженеров не выказывал признаков бунтарства. Орсон перевел взгляд на Галена Эрсо, который, сморгнув с ресниц дождинки, выступил вперед. Ученый вел себя так, будто появление директора не только не удивило, но и вообще никоим образом его не озаботило.
— Итак, Гален, — произнес Кренник. — Наконец-то она построена. Ты, должно быть, очень горд.
— Горд — не то слово, Кренник.
Разумеется, это была ложная скромность. Директор нисколько в этом не сомневался.
— Собери всех инженеров, — приказал он. — Я хочу сделать объявление.
По едва заметному взмаху руки Галена его коллеги послушным стадом подтянулись с другого края платформы, столпившись перед директором и своим непосредственным начальником. Они жались друг к другу, словно хотели поделиться теплом в этой промозглой тьме и отогнать прочь свои общие страхи.
— Все здесь? — поинтересовался директор, хотя и так знал ответ.
— Да, — подтвердил Гален.
Язвительно улыбнувшись, Кренник произнес слова, которые тщательно продумал за время полета:
— Господа, один из вас предал Империю. Один из вас вступил в сговор с пилотом и передавал через него информацию Восстанию. Приказываю предателю выйти вперед.
Штурмовики смерти, все как один, приняли боевую стойку и вскинули оружие, целясь в инженеров.
На платформе находилось слишком много народу. По-прежнему упирая винтовку в камень и не обращая внимания на текущие по спине ручьи дождевой воды, Кассини старался не упустить Галена Эрсо. Но теперь ученого заслоняли штурмовики, а когда приземлился челнок и толпа перемешалась, целиться стало еще труднее. Капитан выругался и приготовился ждать.
Покопавшись в памяти, Кассиан вспомнил имя офицера в белом — Орсон Кренник, некий руководитель проектов, по всей видимости отвечающий за разрушитель планет. Если каким-то чудом удастся выстрелить второй раз, то Кренник отправится следом за Галеном Эрсо. Если Империя лишится очередного высокопоставленного болтуна, это пойдет только на пользу.
Но это в качестве приятного дополнения, сейчас же следовало сосредоточиться на основном задании. Надо лишь дождаться, пока так некстати подвернувшиеся штурмовики и инженеры уйдут с линии огня.
Что ж, хотя бы удалось отослать Бодхи. Обойдемся без свидетелей.
Кренник с Галеном завязали беседу, и от снайпера их все еще заслоняла уйма народу.
Андор знал, что ему придется придумать оправдание для Джин. Она не поверит ни единому слову капитана, но, если он представит неоспоримые факты, да еще и частично подкрепленные рассказом пилота, она, скорее всего, не накинется на него с сумасшедшими глазами. В глубине души девушка будет подозревать его, и придется все время держать ухо востро в ее присутствии, но неопределенность умерит ее пыл. Без отца и какой-либо конкретной цели отчаяние в ее глазах потухнет и рассосется подобно нарыву.
Если они спасутся с Иду и Джин доберется до Явина живой, то на этом их пути разойдутся. Даже если ее внутренний огонь угаснет, это всяко лучше, чем снова угодить в тюрьму.
Гален взмахнул рукой, и стоящие на платформе снова перегруппировались, выпуская вперед инженеров. Стрелять по-прежнему нельзя.
Кассиану было бы проще всего — «Да, именно так, и не отрицай» — прикончить Джин. Если девушка догадается, что он сделал, то ее неистовое отчаяние перерастет в жажду крови. Джин откроет на него охоту и, может статься, перетянет на свою сторону хранителей уиллов и Бодхи.
Инженеры выстроились перед Эрсо и Кренником, и штурмовики в черных доспехах окружили их. Еще несколько шагов в сторону…
Может, это не самая худшая развязка. Кассиан убивал существ куда порядочнее Галена. Кайся — не кайся, а тот был пособником Империи, создавшим разрушитель планет. Если же Джин решит отомстить капитану, то он заплатит жизнью за собственные преступления. Некоторые умирали куда нелепее.