Но так просто ему от Рей не отделаться.
— У тебя был любящий отец. Он заботился о тебе.
— Ненависти не было.
— Тогда почему? — потребовала ответа девушка.
— Что почему? Ну, давай скажи!
— Почему ты убил его? Я не понимаю!
— Не понимаешь? Ты? — Любопытство Кайло было искренним, и это выводило из себя. — Родители выбросили тебя, как мусор.
— Неправда! — возразила Рей, с неохотой признавая, что голос прозвучал жалобно даже для собственных ушей. Их странная связь дала ей возможность узнать о его способностях и помогла раскрыть собственные. Но еще она позволила ему копаться в ее чувствах и воспоминаниях.
Но Сила никоим образом не могла ни сказать, ни показать ему этого, так ведь?
— Правда! — настаивал Кайло. — Но тебя все равно тянет к ним. И в этом твоя слабость. Ты повсюду ищешь их — сначала в Хане Соло, теперь в Скайуокере.
Его взгляд был хищным и знающим.
— Он рассказал тебе, что случилось той ночью? — спросил Рен.
— Да, — ответила девушка, уже понимая, что Кайло сумеет распознать ложь.
— Нет, — возразил он.
Бен Соло, уже не мальчик, но еще не мужчина, поднимает полный удивления и тревоги взгляд. Дядя Люк вошел в его комнату посреди ночи и теперь стоит над ним. Лицо мастера-джедая перекошено и озарено светом зеленого лезвия его светового меча. Сила бурлит от опасности. На краткий миг на лицо Люка ложится тень сожаления, но Бен видит — дядя зашел уже слишком далеко и не отступится. Он без колебаний разрубит спящего племянника пополам.
Бен в отчаянии протягивает руку, но не к дяде, а мимо него, к собственноручно собранному мечу. Он призывает его в свою ладонь, и синий клинок блокирует смертельный удар. Скрестившиеся лезвия шипят и плюются искрами. Но Бен знает, что это лишь краткая отсрочка — долго против более сильного учителя ему не выстоять. Загнанный в угол, он тянется к потолку свободной рукой, умоляя камни внять его просьбе и обрушиться на голову Люка. Спасти.
— Он почувствовал мою мощь, как теперь чувствует и твою, — заявил Кайло. — И испугался.
— Ты лжешь, — не слишком уверенно попыталась возразить Рей. Что-то подсказывало, что Кайло рассказал ей правду или, по крайней мере, не пытался одурачить ее. И разве она не ощутила в Люке угрызений совести и чувство вины? Что, если он ушел в изгнание не из-за поступка ученика, а из-за поступка учителя?
— Пусть прошлое умрет, — сказал Кайло. — Убей его, если нужно. Только так можно стать тем, кем предначертано.
А потом он исчез, оставив ее одиноко стоять посреди ночи и размышлять, что нужно сделать еще одно дело, прежде чем навсегда покинуть убежище мастера Скайуокера.
Стиснув зубы, Рей зашагала по каменистой возвышенности прочь от «Сокола».
В свете луны Люк стоял у входа в храм. Где-то под ним волны беспрестанно подтачивали берега острова, медленно и терпеливо разрушая его, растворяя в морской пучине, из которой он возник. В вышине холодными огнями сверкали звезды, вечно следующие своим неизменным путем.
Люк сел — ноги запротестовали, когда он с трудом принял нужное положение. Положив ладони на выступ скалы, где на протяжении тысячелетий медитировали бесчисленные джедаи, Скайуокер закрыл глаза.
«Дыши. Просто дыши».
До ушей донесся звук ветра — его извечного спутника на этом острове. Сейчас это было тихое перешептывание осенних бризов, а не зимние завывания и не рев летних бурь. Он слышал крики ночных птиц, пролетавших в небе, и мерный стрекот насекомых среди трав.
По пришедшей в движение гладкой поверхности воды в древнем резервуаре за его спиной пробежала рябь.
Теперь Люк слышал гораздо больше. Он слышал шорох песка и гальки, перекатываемых волнами. Он слышал, как слепые черви ползут сквозь почву, роя свои ходы и даруя плодородие земле. Он слышал попискивание, с которым последние в этом сезоне птенцы поргов ворочаются в яйцах, согретых сердцами их матерей.
Он слышал, как мир вновь захлестнул его чувства.
На борту «Раддуса» медицинский дроид MD-15 приподнял свою безликую белую голову. Сердцебиение пациентки, сопровождаемое всплесками мозговой активности, внезапно участилось. Дроид сфокусировал фоторецепторы на своей подопечной, неподвижно лежащей на репульсорной каталке. Ее глаза двигались под закрытыми веками.
— Люк, — прошептала Лея.