На лице девушки застыло настолько измученное выражение, что ему вдруг захотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы унять ее боль. Но он знал, что тут ничего уже не поделаешь. И она это понимала не хуже, чем он.
— Стало быть, это ты нашел дроидов? — спросила Лея.
Люк встрепенулся, удивившись внезапной перемене темы:
— Ага. Мы с дядей купили их на ферму у джав — пустынных старьевщиков. Я нашел послание, которое ты записала, когда ремонтировал и чистил этого коротышку.
— И решил отправиться к генералу Кеноби? — поинтересовалась Лея.
— Как тебе сказать... — Люк потер шею. Немного стыдно было признаваться, что его смог провести простой дроид-астромех. — R2 удрал от меня и отправился на поиски Бена. Мы с С-ЗРО нашли сбежавшего R2, потом на нас напал песчаный народ, а Бен нас спас. Но пока меня не было, на ферму пришли штурмовики. Они искали дроидов... а не найдя тех, убили дядю Оуэна и тетю Беру.
Лея испуганно отшатнулась:
— Люк... даже не могу выразить словами, насколько мне жаль... Ведь получается, все это из-за меня. Я так отчаянно хотела переслать генералу Кеноби чертежи, что даже не задумалась над тем...
— Нет, Лея, — прервал ее Люк, опуская ладони ей на плечи. — В гибели моих родных виновна только Империя. Вейдер. Мне страшно жаль, что мои близкие умерли, но они умерли не зря. Теперь главное — передать эти чертежи Восстанию.
Лея опустила взгляд, поникла и вновь вздохнула, явно пытаясь совладать со своими чувствами:
— Могу я тебя кое о чем спросить?
— Конечно.
Она расправила складку на платье, обвела пальцами свежие пятна:
— Почему ты меня спасал?
— А что, не надо было? — растерянно ответы Люк.
Он что, должен был бросить ее Империи на растерзание?
— Вы могли просто улететь, дождавшись, когда отключится генератор луча захвата. Уверена, наш добрый капитан так и планировал. И генерал Кеноби доставил бы Восстанию все необходимые сведения.
Люк немного обиделся: выходит, она считает, будто он мог взять и уйти.
— Тебе была нужна помощь. Вот и все. Не нужно никаких других причин, чтобы помогать людям.
Когда Лея вновь посмотрела на него, Люк увидел в ее глазах незнакомый огонек. Румянец вернулся на ее лицо.
— Ты, кажется, спрашивал, как мне удается держаться?
Люк кивнул. Ему было необходимо знать, как можно сдерживать непрерывно подступающую к горлу ярость. Он не мог оскорбить память Бена, забыв все, чему его пытался научить стсарый джедай. Нужно было как-то разорвать замкнутый круг ненависти, и Лея, кажется, нашла выход.
— Когда я была совсем малышкой, то носилась по всему дворцу как угорелая, играя в прятки с мамой и папой, — улыбнулась принцесса. — Они вечно были такими занятыми и деловыми, ведь на их плечах лежали судьбы Вселенной. Но им все равно хватало времени на веселье и любовь. И надежду. Они никогда не расставались с мыслью о том, что Галактика еще может однажды стать безопасным и прекрасным местом для всех народов. Примкнув к Альянсу, я наконец ощутила, что по-настоящему имею право голоса... что могу взаправду бороться за те реформы, о которых мечтала. И теперь я буду сражаться с этими людьми плечом к плечу и этим почту память своих родных, своего народа. Вот что придает смысл моей жизни и помогает идти вперед. И... может быть, ты тоже сможешь найти в этом утешение.
За последние дни Люку довелось испытать множество ранее неведомых ему чувств: подлинный ужас от утраты своей семьи; восторг от первого полета в космос; разочарование от тренировок; страх быть убитым; дикое возбуждение, когда он сначала удирал от имперцев, а затем пытался перестрелять их... И вот теперь слова Леи подарили ему еще одно новое чувство: надежду.
— Да, — медленно произнес он. — Может быть, и так.
И когда Лея мягко улыбнулась ему, юноша сумел найти в себе силы ответить тем же.
Как раз в этот миг в отсек влетел раскрасневшийся и взъерошенный Хан.
— За мной, приятель! — закричал он. — Мы еще не спаслись! Нужна твоя помощь. Ты вроде говорил, что умеешь летать и стрелять. Самое время проверить твои навыки.
У Люка уже слипались глаза. Сегодня он совсем вымотался, но что-то в голосе капитана заставило собрать остаток сил. Юноша благодарно улыбнулся Лее, отдал ей плед и повернулся к Хану:
— Веди.