Он замолчал и молчал так долго, что мне показалось будто связь оборвалась.
-Ты помнишь, что должен сделать? -спросил я. -Мы десять раз обговаривали. Хватай родителей, звони сестре и дуйте сюда. Самолёты ещё летают, поэтому лучше сначала воздухом, потом уже на поезде. Почему ты молчишь?
-Знаешь, -произнёс двойник и мне сразу не понравилось, как он это сказал: -Родители, наверное, не поедут.
-Как это не поедут?!
-Мы разговаривали. Не совсем напрямую. Рассказал им про подземный город и наврал, что у меня там служит друг готовый спрятать там всех нас. Этот же друг должен будет предупредить заранее. Папа тогда ответил, что не поедет. Мама тоже отказалась.
-Почему отказались?!
-Они ведь старые уже, -задумчиво объяснил двойник. -Куча разных возрастных болячек. Не фатальных, но без лекарств будет не сладко. Папа сказал, что не хочет занимать чужое место. Если война действительно будет глобальной, то спасать нужно молодых, а не стариков. Тех, кто сможет пережить апокалипсис и потом, поднявшись обратно на поверхность, сможет построить всё заново. Спасать следует молодых и сильных, а слабых и старых спасать бесполезно.
-Ничего не бесполезно! -рявкнул я.
Кажется, на той стороне линии связи, мой двойник печально улыбнулся: -Они не поедут. Ты же знаешь папу, его не переспорить. Ещё советской закалки человек. Если решил, что не станет занимать чужое место, то его не переубедишь. Мама его одного, конечно, не бросит. Да ты и правда думаешь, что ей будет лучше жить там, под землёй?
-Зато она останется живой!
Двойник снова замолчал. На этот раз я сумел воспользоваться паузой и немного прийти в себя.
-Ладно, а как Ирка и ты сам? -спросил я.
-С сестрой мы тоже всё серьёзно обсудили, -вдохнул двойник. -С ней и её парнем, Игорем. Он и так много знал, поэтому ему я раскрыл все карты. Сестра сказала, что без Игоря никуда не поедет. Он её уговаривал, я уговаривал, но Ирка, если упрётся, хуже папы. Игорь заявил, что не поедет без своих родителей. Как я понимаю, ты там у себя в подземном городе не сможешь спрятать целый табор? Короче, Ира с Игорем тоже решили не прятаться. Положиться на обычный авось. Может быть пронесёт.
-А ты сам?
-Я тебе правда нужен? -рассмеялся двойник.
И на этот вопрос уже мне пришлось отмолчаться.
-Останусь со стариками, -сказал двойник.
-Вы все сошли с ума!
-Может быть, -согласился двойник. -Но это наш собственный выбор.
-Ждите, я приеду, -пообещал я.
-Уверен, что хочешь сделать это?
-Не могу позволить вам всем совершить коллективное самоубийство.
Он хотел сказать что-то ещё, но я уже выключил телефон, вытащил из него батарею и выбросил остатки в ближайшую урну. Пришлось звонить Ларисе с другого аппарата, сказать откуда забрать вездеход и предупредить об отъезде на пару дней.
Внутри меня всё кипело. Мысленно я возмущался и ругал своих родственников. Как так, ведь я придумал способ их спасти! Почему они отказываются? «Не хотим занимать чужое место. Спасать нужно молодых и сильных, а не слабых и старых» - в этом весь папа. Но как он не может понять, что мне наплевать на каких-то там неизвестных мне лично молодых и сильных, в отличии от моих собственных родителей. Или он понимает? И всё равно отказывается от спасения не желая занимать чужое место. Папа, папа - ты слишком хороший человек. Пусть весь мир рухнет в бездну, но погибнуть тебе я не позволю!
Купить билеты на ближайший поезд до города с собственным аэропортом, также как и на ближайший самолёт, не представляло проблему. Мир вокруг продолжал жить обычной жизнью, не догадываясь о том, что последний отсчёт уже запущен. У меня немного получилось поспать в поезде и подремать в самолёте. По прилёту я взял такси прямо из аэропорта за совершенно сумасшедшие деньги, но мне было наплевать. Выданная Мокошью бесконечная банковская карточка сработала и на этот раз.
Знакомый район, двор, дом. Родная многоэтажка в которой прошло моё детство. Старый лифт скрипел, но исправно поднял меня на нужный этаж. Вот дверь родительской квартиры. Совсем не изменилась за прошедшие пару лет. Я замялся у входа. Провёл рукой по подбородку нащупав лёгкую щетину. Вот так не видел родителей почти два года, а собираюсь вломиться к ним небритым, грязным, с дороги, и с безумными глазами. В то, что у меня сейчас совершенно безумные глаза я уверен без всякого зеркала. Впрочем, это я уже давно не видел родителей, а они должны были разговаривать со мной буквально на днях. Точнее не совсем со мной, а с моим двойником, ну да ладно.
Глубоко вдохнув, как будто перед прыжком в воду, звоню в дверной звонок.
Напрягшись, жду. Дверь открывается. Довольно быстро, но мне показалось будто прошли часы, если не дни.
Наконец дверь открылась. Вижу прихожую в родительской квартире. Здесь почти ничего не изменилось. Разве только на стене, под часами, добавилась какая-то дурацкая картина, изображающая поющего на ветке в зимнем лесу глухаря.
Загораживая проход в квартиру родителей стоит мой двойник. Вот он изменился довольно сильно. Или я просто не привык видеть себя со стороны? Когда смотришь на другого человека это совсем не похоже на то, как смотришь в зеркало. Он это я двухгодичной давности. Вот только два последних года мы прожили совсем по-разному, и они сильно изменили нас. Поставь нас сейчас рядом и покажи постороннему человеку, тот, может быть, и не признает в нас близнецов. Просто двое сильно похожих людей. Разная одежда. Разные причёски. Разница в выражении лица и смотрим мы друг на друга одними и теми же глазами, но, похоже, по-разному.