Антология фантастики и фэнтези-18. Компиляция. Книги 1-23: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он приостановился, отвернувшись от заходящего солнца и глядя на восток. Он хотел, чтобы люди Чернажа преследовали его, а не женщин. Только слепой мог не заметить протоптанный им в высокой траве проход, а Кровавые Мечи, в отличие от него, были достаточно низкорослыми, чтобы пользоваться верховыми лошадьми. Базел на своих двоих мог задать скорость, уступающую лишь регулярной сотойской кавалерии, но достаточное количество верховых могли загнать и его.

Эта мысль усилила ощущение щекотки между лопатками. Уши его медленно шевелились, а в желудке громко бурчало от голода, но он не обращал на это внимания. Большую часть съестных припасов, полученных от Терла, он оставил Тале, потому что женщины не умели находить пропитание на местности, довольствоваться тем, что предоставляла природа. Ему очень хотелось надеяться, что они благополучно добрались до Лудака, но он постарался не останавливаться на этой мысли, ибо она была бесполезной. Теперь он ничем не мог им помочь, и у него были собственные заботы.

Базел фыркнул, сосредоточился, его заостренные уши чутко замерли. Три черных точки появились на гребне холма далеко позади него. Он напряг зрение, жалея, что под рукой нет подзорной трубы, хотя особенной нужды в ней и не было. Сосчитать их он мог и невооруженным глазом, а причиной для их появления здесь могло быть только одно.

Он обернулся на запад, его уши медленно поднялись. Рваная полоса ивовых зарослей окаймляла извивающуюся речку примерно в миле перед ним, и он кивнул. Если эти ребята хотят его поймать, невежливо было бы им в этом отказать.

Солнце закатилось, но его последние лучи еще мерцали на горизонте. Небо было цвета темно-синего пепла. Базел мрачно улыбался: он слышал звук приближавшейся погони. Он лежал в высокой траве с арбалетом наизготове. Среди градани было мало лучников. Их сложение и темперамент располагали скорее к рукопашной. Конокрады северного Харграма были исключением. Во время их рейдов на Равнину Ветров им приходилось сталкиваться с несравненными лучниками кавалерии Сотойи, и князь Бахнак потратил немало усилий, чтобы научить своих солдат давать достойный отпор.

Харграм не мог ничего противопоставить составному луку Сотойи, но противник все же уважал харграмские самострелы и арбалеты. Конокрад мог взвести самострел и даже арбалет при помощи простой козьей ножки, тогда как обычной человеческой руке для этой цели нужна была арбалетная лебедка. В скорости стрельбы они уступали сотойским лучникам, но превосходили всех других арбалетчиков, а стрела харграмского арбалета с боевым наконечником пробивала даже нагрудную броню сотойских всадников.

Совсем недавно те же арбалеты, а также пики и алебарды пехоты Бахнака сеяли панику в рядах отрядов Навахка и союзников князя Чернажа, и то же самое Базел собирался сделать с теми, кто намеревался его схватить.

Перестук копыт звучал совсем близко. Базел встал на колени, стараясь, чтобы его голова не возвышалась над уровнем травы. Лежа перезаряжать арбалет неудобно, даже для него. Он тщательно выбрал позицию. Силуэты его противников будут выделяться на фоне вечернего неба, сам же он терялся в темноте. Он выстрелит и спрячется в траве, а они даже не успеют понять, что на них напали. Конечно, если они замрут на месте, то заметят его, когда он поднимется, чтобы снять второго всадника, так что для третьего выстрела времени не будет. Но он не побоится схватиться один на один с конным Кровавым Мечом…

Ход его мыслей оборвался, когда стук копыт внезапно смолк.

– Я знаю, вы где-то здесь, – послышался знакомый тенор. – Темнеет, а в темноте возможны ошибки. Почему бы вам не выйти, пока вы никого не подстрелили, о чем сами потом будете жалеть.

– Брандарк! – Базел выскочил из травы, и всадник повернулся в седле в его сторону.

– Вот вы где, – мягко сказал он и, покачав головой, протянул руку, указывая на ивовую рощицу в двухстах ярдах впереди. – Хорошо, что я подал голос. Я думал, вы все еще там, передо мной.

– Все фурии Финдарка! – воскликнул Базел, разряжая арбалет. Звонко щелкнула тетива, и он зашагал сквозь траву. – Что, во имя всех богов и демонов, вы тут делаете, собственно говоря?

– Ловлю вас, пока вас не поймали патрули Чернажа, – суховато ответил всадник, нагибаясь из седла для обмена рукопожатием. – Не слишком это было просто. Я чуть не загнал бедных животных.

– Да, так и бывает, когда кто-то из вас догоняет Конокрада, малыш. Нет у вас ног, чтобы меня догнать, нету, и все тут. – Тон Базела был намного легкомысленней, чем выражение его лица. – Но с какой целью, хотел бы я понять?

– Кто-то должен уберечь вас от беды. – Брандарк спешился, и лошадь благодарно заржала, освободившись от его веса. Только Базел мог назвать его «малышом». Он был на фут меньше ростом, но по ширине плеч он почти не уступал Базелу. Брандарк одернул свой отороченный кружевами камзол и щегольским жестом поправил кружевные манжеты. За спиной бренькнули струны балалайки.

– Уберечь меня от беды? А что убережет от беды вас? Как бы вам не потерять свой длинный нос, если будете совать его куда не следует.

– Бросьте! Не такой уж он и длинный.

– Ну, во всяком случае достаточно длинный, что бы лишить вас головы.

– Знаете, если бы я остался, то все равно лишился бы ее достаточно быстро, – более серьезно отозвался Брандарк. – Чернаж никогда меня не жаловал, а теперь и подавно.

Базел сочувственно хмыкнул, а Брандарк пожал плечами:

– Конечно, Чернажу не нравилась наша дружба, но дело не только в ней. Мое время истекало еще до вашего появления в Навахке. – На его лице появилась неожиданная улыбка. – Мне кажется, я доставлял ему определенные неудобства.

– Но почему?

– Понятия не имею. – Пока они разговаривали, совсем стемнело. Лорд Брандарк огляделся и поёжился. – Знаете, я человек городской, – сказал он. – Может, разобьем лагерь, прежде чем продолжить беседу?

Базел фыркнул и взял поводья вьючной лошади Брандарка. Хозяин лошадей повел двух сменных верховых, и друзья направились к прибрежным зарослям ивняка. Брандарк преспокойно насвистывал какую-то мелодию, а Базел только покачивал головой. Он недоумевал, как преследователь умудрился так быстро на него выйти. Это был повод для тревоги, но одновременно его радовало и успокаивало присутствие друга. Он и сам понимал, что дни Брандарка в Навахке были сочтены.

Базел глянул через плечо, и его губы дрогнули. Никак не походил на градани Кровавого Меча его друг лорд Брандарк. Базел был уверен, что эта мысль не раз приходила в голову и Брандарку-отцу. Это был градани старой школы. Больше многих других преуспел он в приумножении своего состояния, своим был он и среди приближенных Чернажа, не уступая им в хвастовстве и всегдашней готовности учинить кровопролитие. Возможно, при этом его мотивы несколько отличались от обычных для княжеского двора, но не настолько, чтобы вызвать неприязнь правителя. И что-то еще было такое в старом лорде, что не позволило ему лишить своего сына наследства.

Грамотность была в Навахке не в почете. Младший Брандарк был, возможно, единственным настоящим ученым во всем княжестве. Он был полным самоучкой. Базел был ошеломлен, ознакомившись с собранной им библиотекой – собранием книг, свитков и старинных рукописей. Книги были редкостью даже в Харграме, что уж говорить о Навахке! Базел часто жалел, что его отец не видел книжного собрания лорда Брандарка.

Сам Базел никогда не был прилежным учеником. Князь Бахнак приложил достаточно усилий, чтобы вбить в сына основы школьных знаний, но оторвать его от занятий с боевыми инструкторами было почти непосильной задачей. Брандарку же удалось исподволь обучить Базела большему, чем щедро – по меркам градани – оплачиваемым князем Бахнаком преподавателям.

Конечно, это не могло остаться без последствий. Презрение Чернажа к Харграму было ничто в сравнении с презрением к соплеменнику, Кровавому Мечу, который по доброй воле погружался в бездны образованности, что, с точки зрения князя Навакха, было делом выродков и дегенератов. Брандарк к тому же ничего не предпринимал, чтобы изменить мнение Чернажа. Он мнил себя поэтом, хотя даже Базел понимал, что стихи его ужасны. Он также претендовал на то, чтобы быть бардом, и здесь Базел тоже был единого мнения с Чернажем. Язык градани, с его длинными ритмичными раскатами, как будто предназначен для распевной декламации, и это обстоятельство надо было признать как нельзя более удачным, ибо за столетия, прошедшие после Падения, хроники свелись к устной традиции и события древней истории доносили до потомков только барды, но Брандарк никогда не мог правильно вести мелодию. Он хорошо владел инструментом, но не голосом. И его попытки доказать обратное были мучительны даже для самых доброжелательных слушателей.

Голос Брандарка и его репертуар вполне могли довести Чернажа до исступленной ярости. Брандарк предпочитал песенки, большей частью собственного сочинения, о приближенных князя (хотя и остерегался задевать личность правителя), и только традиция неприкосновенности бардов, а также унаследованная от отца ловкость в обращении с мечом объясняли то, что он так долго оставался в живых. Годами он играл в эту опасную игру, и Базел часто задумывался, делал ли это его друг непреднамеренно или специально дразнил князя.