От звезды и до воды: читать начало книги онлайн

По поводу того, где отмечать Новый год, они даже поссорились. То есть не поссорились, конечно, еще чего не хватало, просто поспорили. Юлька хотела непременно в Сазонове, а Олег, немного опасавшийся экстрима с морозом, дровами и сугробами, настаивал на том, чтобы остаться в городе.

— Неинтересно в городе, — канючила Юлька. — Представляешь, как классно будет зимним утром кататься с обрыва на санках! И тишина. Ты же помнишь, какая в деревне тишина, как там сладко спится?

Разумеется, они не поссорились, потому что после однажды приключившейся между ними размолвки склеилось все обратно с большим трудом, и повторения пройденного никто не хотел, тем более из-за такой ерунды, как Новый год. И Юлька уступила, как делала теперь всегда, убеждая себя, что это позиция более мудрого.

О несбывшемся желании провести в деревне несколько зимних дней она все-таки погоревала, но недолго. Четвертого января Олег вернулся с дежурства с сообщением, что его отправляют в командировку в Новосибирск, а лучшая подруга Вера Молчанская, которой Юлька уныло позвонила с этой новостью, ответила, что ее муж Павел тоже уезжает по делам во Владивосток.

— А поехали в Сазоново, — предложила Вера. — Ты же хотела, а я родителей повидаю. Дом протопить Николай Дмитриевич поможет, не пропадешь.

Так звали их соседа, который взял над Юлькой шефство в то самое проклятое лето, когда она всерьез считала, что жизнь ее кончилась навсегда. [1] Неожиданная покупка дома в деревне всем знакомым казалась тогда внезапной пустой блажью. Но и к деревенской жизни Юлька приспособилась, и убийство раскрыла, и с Олегом помирилась, и друзей новых нашла, и Женька у них появилась в результате долгой и теплой летней ночи, проведенной на сеновале. Так что с Сазоновом у Юльки были связаны самые лучшие и счастливые воспоминания.

Именно по ее наводке Вера купила соседний дом для родителей, мечтавших жить на свежем воздухе, так что летние выходные подружки теперь часто проводили вместе, бегая купаться с крутого обрыва над рекой. И зимой все будет чудесно, Юлька в этом даже не сомневалась.

В путь двинулись пятого января. Спустившись к машине, на которой Вера за ней заехала, Юлька обнаружила внутри не только подругу с младшим сыном, двухгодовалым Санечкой, но и старшую дочь ее мужа Павла Молчанского — двадцатитрехлетнюю Аглаю, которая вообще-то жила отдельно от отца и, насколько знала Юлька, была в водовороте какого-то сногсшибательного романа. Господи, ей-то что в деревне понадобилось?

— Глашка едет с нами, — сообщила Вера, верно считав вопрос на лице подруги. — Ей в качестве терапии срочно нужно деревенское уединение, как тебе когда-то.

— Любовная лодка разбилась о быт? — уточнила Юлька, усаживая трехлетнюю Женьку в детское кресло. — На, держи Жужу. Она у тебя на руках поедет.

Жужей звали ее рыжую собаку, три с лишним года назад подобранную все в том же Сазонове.

— Да, — уныло промямлила Аглая с переднего сиденья, усаживая Жужу на колени. — Юль, ты извини, что я навязалась, но в городе сидеть вообще не вариант.

— Да я не против, — заверила Юлька.

— Я ж тебе говорила! Ой, девочки, все вместе проведем время от звезды и до воды, — с удовлетворением отметила Вера и, покосившись в зеркало заднего вида на недоумевающую Юльку, пояснила: — Святочная неделя завтра начинается. Промежуток между Рождеством и Крещением. Кстати, гадать в это время хорошо. На суженого. Слышишь, Глаша?

— Слышу, — мрачно сказала Аглая.

Ее роман, начинавшийся довольно многообещающе, рассыпался на мелкие осколки с таким грохотом, что даже уши закладывало. Поездка вместе с мачехой в Сазоново, которое Аглая считала редкой дырой, была попыткой убежать от проблем, странного послевкусия, оставшегося после исчезновения Антона, и, по большому счету, от самой себя. Хотя себя она все равно везла с собой, вот что плохо.

— Неужели ты погадать не хочешь? — спросила Вера. — Наверняка в деревне знают много старинных гаданий. Даже мне интересно, хотя суженый мой во Владивосток уехал. А уж тебе, душа моя, сам бог велел. И страдать перестанешь.

— Я и не страдаю, — огрызнулась Аглая, но вяло, потому что действительно страдала.

До Сазоново доехали быстро. Там началась положенная в таких случаях бестолковая суета, когда приехавшие разгружают сумки, встречающие выражают бурную радость, дети барахтаются в сугробе и пытаются есть снег, мельтешит под ногами счастливая собака, хлопают двери, скрипят половицы, тихо вздыхает старый дом, стесняющийся проявлять эмоции при виде хозяйки, а долгие каникулы еще впереди.

— Юлька, распаковывайся и приходи к нам ужинать, — скомандовала Вера. По своей менеджерской привычке она норовила все время командовать, но Юлька только улыбалась, признавая, что получается у подруги хорошо.

— Придем, — ответила она, поцеловала в щеку Верину маму и помахала рукой отцу. — С удовольствием.

Проводив взглядом удаляющуюся семью подруги, Юлька подхватила на руки дочь, свистнула Жуже и вошла, наконец, в свой дом, встретивший ее родными запахами и теплом от души протопленной печи. Николай Дмитриевич знал свое дело. Он и сейчас был тут, продолжая затаскивать сумки с продуктами и вещами, расставляя их на лавке в большой комнате, и радостно улыбался Юльке, смеясь глазами.

— Ну что, егоза, с сентября носа не казала. Как живешь-то хоть?

— Хорошо живу, Николай Дмитриевич, — доложилась Юлька. — А вы? Как у соседей дела? Василий Васильевич, Светлана Капитоновна. Все здоровы?

— Да, бог миловал, все в порядке, — прогудел сосед. — Все вас ждали, так что, Юленька, готовься к рождественскому обеду. Наливочка у меня готова. И вишневая, и черносмородиновая, и крыжовенно-малиновая. Мясо вечером замариную, к завтрему в аккурат готово будет. Помнишь мой шашлык по-карски, а?

— Ваш шашлык не забыть, — тоже засмеялась Юлька. — Спасибо за помощь, Николай Дмитриевич. Без вас пропала бы я совсем.

— Завтра с утра приду, дом снова протоплю, если что понадобится, набирай меня без стеснения. А пока раскланяюсь. Рад тебя видеть, девочка, хорошего вечера.

Вечер действительно оказался хорошим, теплым и душевным, прошедшим за приятной беседой в компании хороших добрых людей, среди которых Юлька чувствовала себя своей.

— Юль, а можно я у тебя в доме переночую, — неожиданно спросила Аглая, когда они с Женькой уже собирались уходить. Дочка отчаянно зевала, видимо, от непривычного обилия зимнего свежего воздуха. — Что ты там одна с ребенком будешь, страшно же.

— Да я вроде не боюсь, — засмеялась Юлька. — Все, что в Сазонове было плохого, давно уже прошло и быльем поросло. Но, если хочешь, можешь переночевать у меня, конечно.

[1] Подробнее в романе Людмилы Мартовой «Когда исчезнет эхо».