– Это та же самая мелодия, та песня, которую играли в тот вечер в Нью-Йорке. Наверное, это устроил Бартон Рассел. Мне это не нравится.
– Мужайтесь, мужайтесь…
Вокруг опять зашикали.
На середину сцены вышла девушка, черная, как сажа, негритянка, она вращала глазами и сверкала белыми зубами. Она запела низким, хриплым голосом, но этот голос почему-то звучал очень трогательно.
Рыдающая мелодия и низкий, прямо-таки золотой голос негритянки оказали сильное воздействие на публику. Это гипнотизировало, завораживало. Даже официанты это почувствовали. Все в зале смотрели на певицу, загипнотизированные обволакивающими чувствами, которые она излучала.
Вокруг стола бесшумно ходил официант, наполняя бокалы и тихо спрашивая: «Шампанского?», но все глаза были устремлены на одно яркое пятно света – на чернокожую женщину, предки которой родились в Африке и которая пела низким голосом:
Раздались восторженные аплодисменты. Зажегся свет. Бартон Рассел вернулся и сел на свое место.
– Она великолепна, эта девушка, – воскликнул Тони.
Но его прервал тихий возглас Лолы:
– Смотрите… смотрите…
И тут все они увидели. Полин Уэзерби лежала, уткнувшись головой в стол.
– Она мертва – в точности как Айрис, как Айрис в Нью-Йорке…
Пуаро вскочил со своего места, сделав знак остальным не подходить. Затем склонился над обмякшим телом девушки, осторожно взял ее безжизненную руку и пощупал пульс.
Его лицо стало бледным и суровым. Остальные смотрели на него. Они были парализованы, будто впали в транс.
Пуаро медленно кивнул головой:
– Да, она мертва – бедная малышка… И я сидел рядом с ней! Ах! Но на этот раз убийца не уйдет.
Бартон Рассел пробормотал с посеревшим лицом:
– Точно так же, как Айрис… Она что-то видела… Полин что-то видела в тот вечер. Только она не была уверена… Она сказала мне, что не уверена… Мы должны вызвать полицию… о боже, малышка Полин…
– Где ее бокал? – спросил Пуаро. Он поднес его к носу. – Да, я чувствую запах цианида. Запах горького миндаля… тот же способ, тот же яд…
Детектив взял ее сумочку.
– Вы ведь не считаете, что это тоже самоубийство? – крикнул Бартон Рассел. – Ни за что не поверю.
– Подождите, – приказал Пуаро. – Здесь ничего нет. Видите ли, свет снова зажегся слишком быстро, и убийца не успел… Поэтому яд все еще у него.
– Или у нее, – произнес Картер, глядя на Лолу Вальдес.
– Что вы иметь в виду – что вы такое говорить? – возмутилась она. – Что я ее убивать? Это не есть правда, это неправда, зачем мне было это делать?
– Вы сами увлеклись Бартоном Расселом в Нью-Йорке. До меня доходили такие слухи. Аргентинские красотки славятся ревностью.
– Это бессовестный ложь. И я не из Аргентина. Я родом из Перу. Ах… я плевать на вас. Я… – И она перешла на испанский.
– Я требую тишины, – крикнул Пуаро. – Говорить буду я.
Бартон Рассел тяжело произнес:
– Надо всех обыскать.
– Нет-нет, в этом нет необходимости, – спокойно сказал детектив.