MoreKnig.org

«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949: читать начало книги онлайн

Автор: Козлов Владимир, Козлова Марина



Шрифт:

Но сначала нужно было разобраться: а не поддельные ли это «русские»? В донесениях из земель и провинций поначалу можно было встретить весьма неопределенные сообщения: грабежи часто совершали «неизвестные лица, переодетые в красноармейскую форму». Что это были за неизвестные? Отбившиеся от частей военнослужащие, самовольщики, дезертиры, репатрианты, немецкие уголовники, нацистские провокаторы? Установить это по горячим следам не всегда удавалось. Иногда складывается странное впечатление, что в первое время после войны кто угодно мог назваться «Красной армией» или «НКВД» и безнаказанно собирать дань с немцев, не решавшихся жаловаться и тем более возражать. Бандиты, грабители, жулики, мошенники и проходимцы – весь этот преступный сброд не прочь был воспользоваться немецкими страхами, предубеждениями, дурными предчувствиями и ожиданиями.

Необычный казус, иллюстрирующий это общее утверждение, как и приоткрывающий реальную подоплеку слухов о немецких обидах, имел место в ноябре 1945 года в Тюрингии. Безоружные «немецкие цыгане», как назвали эту теплую кампанию сваговские политработники, перешли демаркационную линию между зонами и ограбили несколько деревень. Проделано это было с удалью и невероятно нагло. Самозванцы назвались «работниками ГПУ». Оказывается, это страшное и ушедшее из советского лексикона слово осело в памяти и у немцев, и у цыган. А еще проходимцы выдавали себя за работников военной администрации, а заодно уж и за членов компартии Германии. Этот боевой отряд «ГПУ» маскировался под «русских евреев», ведь немецкий обыватель был убежден нацистской пропагандой, что красные комиссары чуть ли не все поголовно евреи. Четверо безоружных мужчин и четыре женщины обложили деревни данью – от 10 000 до 15 000 марок с деревни, а также набрали немало золотых безделушек и еды. Так бы и скрылись они с награбленным добром в американской зоне, там, откуда и пришли, если бы не остановил их на демаркационной линии наряд советской военной комендатуры. А у немцев остались бы яркие и невеселые воспоминания о том, как в их округе похозяйничали «ГПУ», «СВА» и «Красная армия» во главе с «русскими евреями»153.

Известны и другие похожие случаи. Например, в районе Глаухау был задержан немец, переодетый в советскую форму. Он умудрился собрать в городе Канненберг от имени комендатуры 13 000 марок якобы на земельную реформу154. Долгое время в районах Лангензальц и Мюльхаузен орудовала шайка бандитов под видом советских военнослужащих. Руководил группой Иосиф Ритерскомп. 12 января 1946 года, когда бандиты собрались ограбить жителей одного из сел, они были задержаны и арестованы. Главарь был в красноармейской форме. Выяснилось, что он профи в преступном мире. При этом долгое время выдавал себя за жертву фашистского режима и сумел даже войти в доверие к НКВД. Убеждал немцев, что «работает в русской политической разведке», и, пользуясь этим, запугивал их155.

Образец правильного отношения к бесчинствам и, шире, корректного оккупационного поведения был задан в директиве заместителя Главноначальствующего СВАГ № 06547 от 23 декабря 1945 года, опиравшейся на практику Мекленбурга. В документе было жестко и откровенно сказано: «…в провинции Мекленбург бесчинства и насилия по отношению к немецкому населению не прекращаются». Но при этом оказалось, что данные комендантской службы и немецкой полиции существенно различаются. Немецкие самоуправления отнесли все зарегистрированные ими преступные деяния на счет Красной армии. Можно было подумать, что в провинции вообще не осталось ни автохтонных немецких преступников, ни затесавшихся в среду репатриантов уголовников, ни затаившихся нацистов. Самое главное – авторы директивы проявили политическую мудрость и даже не стали отбиваться от преувеличенных, на их взгляд, немецких обвинений: «Возможно, что эти данные полицейского управления намного преувеличены (курсив наш. – Авт.) и полностью не относятся к военнослужащим. Но наличие хотя бы и незначительного количества бесчинств, к устранению которых не принимается достаточно надлежащих мер, подрывает авторитет Красной Армии среди немецкого населения, а безнаказанность виновных приводит к продолжению подобных безобразий»156. В конце концов за порядок на вверенной территории отвечали оккупационные власти, в первую очередь комендантская служба.

Ко времени ухода Жукова с поста Главнокомандующего ГСОВГ – Главноначальствующего СВАГ (март 1946 года) проблема «нарушений всяких законностей» (выражение маршала) в отношении немецкого населения была далека от своего разрешения. Следует, однако, заметить, что, несмотря на распространенное среди немецкого населения СЗО мнение («у американцев и англичан спокойнее»), ситуация у союзников тоже была далека от идеальной. И Жуков, и военные администрации США и Великобритании сходились в общей оценке главных субъектов незаконных действий в отношении гражданского населения. В марте 1946 года военная администрация американской зоны в числе основных проблем, стоявших, «как и в прошлые месяцы», перед блюстителями порядка, называла воровство, ограбление квартир и «беспорядки, создаваемые перемещенными лицами и, отчасти, американскими войсками (курсив наш. – Авт.)157.

В советской зоне оккупации борьба за строгий оккупационный порядок пошла, можно сказать, естественным путем: через постепенное улучшение комендантской службы, систематические «прочески», отказ от стихийного комплектования комендатур и чистку их состава, вывоз (и вывод) репатриантов в СССР; применение наказаний по законам военного времени за преступления против немецкого населения; накопление опыта борьбы с интернациональной преступностью, усиление взаимодействия с немецкой полицией, отселение военнослужащих в военные городки и «советские колонии», упорядочение политико-воспитательной работы с новыми пополнениями. Проблема стала медленно утрачивать свой угрожающий для германской политики Сталина характер. Благодаря усилиям оккупационной власти, нарушения оккупационного порядка постепенно перестали восприниматься как тревожная политическая проблема и превратились в факты «недисциплинированного поведения отдельных военнослужащих»158 – явление неприятное, но неизбежное.

«Говорят, что когда нет масла, то его забрала красная армия…»

В абсолютном большинстве сваговских докладов и донесений о настроениях немецкого населения забота о хлебе насущном стояла на первом месте. Коменданты отмечали устойчивую и очевидную связь: снабжение немцев улучшилось – настроение поднялось. И наоборот. До ранней весны 1946 года все население СЗО завидовало жителям американской и английской зон, но стоило англичанам снизить пайки, как восточные немцы стали время от времени похваливать и свою советскую администрацию. Американцы оставались вне конкуренции. У них была возможность импортировать продовольствие из-за океана. У СССР, значительные территории которого были охвачены голодом и недоеданием, в это время таких возможностей не было.

В советской зоне оккупации в первые месяцы после окончания войны не было единых норм снабжения. Обеспечение продовольствием земель и провинций, даже отдельных районов и городов, могло весьма существенно различаться. В привилегированное положение с самого начала был поставлен Берлин. По постановлению Государственного комитета обороны «Вопросы Берлина» от 8 мая 1945 года двухмиллионный город предполагалось снабжать через немецкие самоуправления – за счет заготовок на территории Германии и фронтовых трофейных ресурсов159. И именно в Берлине солдаты и офицеры Красной армии впервые выплеснули на своих политработников обиду победителей: «…немцы в Берлине сейчас получают хлеба и других продуктов больше, нежели некоторые семьи военнослужащих в Советском Союзе»160.

Наверное, епископы, собравшиеся в городе Фульда и обратившиеся к Союзной контрольной власти за помощью, очень бы удивились, узнав о подобных настроениях. Они видели совсем другую реальность, а их продовольственные воспоминания явно отличались от советских. В августе 1945 года священнослужители отнесли угрозу голода к «очень большим нуждам» и уверяли, что ликвидировать проблему «можно будет только с помощью союзников», а потому просили организовать «импорт из-за моря продовольствия». Они убеждали, что без такой помощи невозможно «нормальное существование народа», и недвусмысленно намекали, что германский народ придет в отчаяние, «которое вновь может причинить новые беспокойства всему миру»161.

Союзники не торопились с ответом. Только через три месяца, 7 ноября 1945 года, Координационный комитет Союзной контрольной власти подготовил проект довольно сдержанного ответа: «Вы можете быть уверены, что Союзная контрольная власть полностью осведомлена о существующем положении и принимает всевозможные меры, чтобы разрешить этот вопрос. Однако следует отметить, что всюду в Европе ощущается общий недостаток продовольствия и возможности импорта продовольствия ограничены. В связи с этим следует Вам напомнить, что по решению Потсдамской конференции жизненный уровень Германии не должен превышать средний жизненный уровень других европейских стран (курсив наш. – Авт.)»162.

Прошение немецких епископов поступило в тот момент, когда советская оккупационная армия жила в Германии «на своих хлебах». На это указывал маршал Жуков в августе 1945 года на сборе руководящего состава СВАГ: «Оккупационные войска по всем законам, которые существовали постоянно и которых всегда придерживалась Германия, должны содержаться за счет побежденной страны. Таков закон войны, таков закон всех послевоенных договоров. Мы до сих пор нашу оккупационную армию содержим за счет нашего народа, за счет нашей страны. Это неправильно… Пусть немцы содержат нас. Они обязаны как побежденная страна. И каждый немец должен ясно, четко себе это представить»163.

Немцы и представили. Но совсем не то и не так, как хотел маршал. Разразился еще один кризис непонимания. Уверенности Жукова, что немцам по законам войны следует кормить не только себя, но и оккупационную армию, немецкое население противопоставило нетерпеливое ожидание продовольственной поддержки от оккупационных властей. Местные жители долгое время не принимали всерьез немецкие самоуправления, где доминировали коммунисты, и обращались к военным комендантам как к единственной реальной власти с бесконечными жалобами на плохое снабжение. А те, к их чести, не только оказывали посильную помощь, но и постоянно посылали тревожные сигналы наверх. Практически одновременно с выступлением Жукова замполит комендатуры города Гёрлиц донес в политотдел УСВА федеральной земли Саксония: «Все население страшно боится голода… Каждый день много просьб о помощи питанием, особенно детям, которые ничего не получают из молочных продуктов»164. В целом ситуация была тяжелой, а настроение жителей – трагическим. Жители Нойштрелица вообще считали, что положения хуже, чем у них в городе, нет нигде в Германии. И нашли логичное, как им казалось, объяснение. Оказывается, им попался мстительный комендант, у которого, по словам местного полицейского Ройкерта, родные были расстреляны эсэсовцами. Одновременно начались разговоры: слишком много в районе русских солдат, пока они не уйдут, продовольственное дело не наладится. В распространении слухов заподозрили местных фашистов, которых тут же арестовали. А вот автора надписи на стене «Дайте нам больше пищи, иначе мы не можем забыть Гитлера»165 установить не удалось.

В октябре 1945 года советская оккупационная власть ввела единые нормы снабжения различных категорий населения. Эти нормы показались немцам недостаточными, а организация распределения, отвечать за которую должны были сами немцы – президенты провинций и немецкое управление торговли и снабжения166, неудовлетворительной. По сообщению из округа Магдебург, введение новых норм вызвало много волнений и неодобрительных осуждающих разговоров. «Это чувствуется как большая жестокость», – высказывались матери подростков, поскольку и подросткам, и грудным младенцам была установлена одна норма питания. Вот и попробуйте кормить юношей и девушек грудничковыми порциями. Сами домашние хозяйки получали продовольствие по шестой, самой низкой норме и, конечно, чувствовали себя обездоленными. Всех и повсюду, не только в Магдебурге, «тревожил вопрос о жирах», вернее об их недостатке или отсутствии. Шли жалобы и на задержки в выдаче мяса и сахара. Высказывания немцев были пропитаны мрачным юмором: «Новые карточки являются удостоверением на приобретение места на кладбище»167. В округе Берлин продовольственные карточки № 6 называли «кладбищенскими» или «голодными»168. Немцы становились все более требовательными в продовольственных вопросах, первоначальная растерянность исчезала. В одном из политдонесений декабря 1945 года процитировали достаточно типичное высказывание о скудном питании: «Население считает, что оно искупило свою вину тем, что русские много вывезли заводов, продовольствия, и время уже пришло лучше относиться к немцам»169.

Большую тревогу сваговцев вызывали «немецкие шепотки», связывавшие ответственность за нехватку продовольствия с присутствием оккупационной армии. Под новый 1946 год из Бранденбурга пришло сообщение: «Нерегулярная выдача продуктов по карточкам особенно волнует жен рабочих. Говорят, что когда нет масла, то его забрала Красная армия»170. Русские, злились немки, «живут за наш счет. Мы и так бедны продовольствием, да если еще кормить такую большую армию, то понятно все время будем жить впроголодь (разговор в магазине)»171. За фразой: «Мы все время теперь голодаем. Очевидно, все наши продукты поедают теперь русские»172, – стояла голодная убежденность немецких домохозяек. (Это были те самые немецкие домохозяйки, которые так и не смогли поверить в голодный и холодный ужас, которые пережили ленинградцы в блокаду. Неудивительно, что некая фрау Шульц из Арнштадта, посмотрев кинофильм «Жила-была девочка» о двух блокадницах, семилетней Настеньке и пятилетней Катеньке, снятый В. Эйсмонтом в Ленинграде в 1944 году, засомневалась: «Этого не может быть, чтобы люди перенесли такие лишения, это можно только в кино разыграть»173.)

Женские эмоциональные филиппики дополнялись мужской «аналитикой». «По моему мнению, – говорил некий слесарь Альфред Ленхерд своему знакомому, – если и дальше так будет дело обстоять с продовольствием, то можно вполне утверждать, что русские путем голода хотят истребить немцев и поэтому спасение можно ждать только от американцев и англичан, так как дело со снабжением в их зоне обстоит совсем иначе. Уже три недели нет картошки. В январе и феврале (1946 года. – Авт.) мяса по карточкам не выдавали, сахара и мармелада не выдают, в феврале только за одну декаду получено жиров. Как может вообще существовать рабочий в таких условиях? Все разговоры на нашем производстве ведутся только вокруг этих вопросов»174.

Проблема приобретала неприятный политический привкус. Слабым утешением для советских оккупационных властей были немногочисленные голоса здравомыслящих. В личной беседе с представителями СВАГ директор кинотеатра, некто Цивике, немецкий гражданин польского происхождения, поделился своими впечатлениями: «Население недовольно существующими нормами и особенно тем, что выдаются они несвоевременно, говорят, что у англичан лучше… Я им говорил, неужели вы думаете, что русским стоит только потрясти руками, чтобы посыпалось все. Ведь вы же сами аплодировали в кино, когда видели, как сжигаются русские деревни. Неужели вы думаете, что русские должны урвать у себя последнее, чтобы дать вам. Англичане ежедневно говорят о том, что во всем мире недостает продуктов питания»175.

На протяжении зимы и весны 1946 года недовольство снабжением стало смещаться от «Красной армии» как главного виновника к немецким самоуправлениям, которые и должны были за это отвечать. Протесты высказывали в открытой и резкой форме176. Газетчик Пауль Ротч из Коттбуса возмущался: «Эта вся банда, т. е. городское управление, должна быть открыто повешена. Нам они все время объясняли, что в недостачах виноваты русские. Сейчас становится ясно, что нас обманывали. Еще хорошо, что русские здесь, а то нам намного было бы хуже»177. Иногда дело доходило до открытых выступлений. Зачинщиками таких выступлений были женщины. Некоторые представители оккупационных властей, склонные по советской привычке относить любую критику власти к «враждебным проявлениям», обвиняли недовольных в нацистских настроениях178. Ни больше и ни меньше.

По разряду «реакционных проявлений» проходил даже грубоватый немецкий юмор. Летом 1946 года в потсдамском театре шла оперетта «Страна улыбки». Артист Карстен, исполнявший роль старшего евнуха, позволил себе шутку, которая по советским понятиям была вовсе не шуткой, а недопустимой выходкой. По ходу действия Карстен, игравший толстого старшего евнуха, пожаловался, что худеет и может остаться без своего замечательного жирного пуза. И добавил, намекая на плохое снабжение: «Чтобы потерять жир, у нас совершенно не нужно ехать [на курорт] в Карлсбад, а достаточно пожить в Потсдаме». Это вызвало смех и бурные аплодисменты публики. Свою шутку артист трижды повторил на бис. Сваговский офицер, оказавшийся на спектакле, счел необходимым доложить: «Подобные выходки артист Карстен допускает не впервые, за что у реакционной публики пользуется большим успехом»179. Строго говоря, шутка Карстена вполне могла привести его в спецлагерь. Подобные прецеденты известны. Ведь «за политику» и «за слова» немцев в СЗО арестовывали и судили по советским «контрреволюционным» статьям. И таких арестов и осуждений было немало180.

В феврале 1946 года, когда сваговцы разбирались с немецким продовольственным недовольством, искали способы исправить положение, обеспечить полноценную выдачу положенного по нормам, дисциплинировать немецкие самоуправления и преодолеть коррупцию пришедших к власти коммунистов, а заодно и заглушить сердитые немецкие голоса советскими репрессивными методами, в Галле прибыл корреспондент английского журнала The Economist. Он увидел проблему под довольно неожиданным углом зрения – не только с точки зрения немецких обид, но и с позиции советских недоумений. Несмотря на то что Галле, по словам корреспондента, представлял собой «редкое зрелище не разрушенного немецкого города», первое, с чем пришлось столкнуться, были жалобы: «…не хватает продуктов питания… В магазинах можно купить очень мало». Но в то же время англичанин не увидел и явных признаков голода. Он даже отметил, что «немцы хорошо питались во время войны, и сейчас состояние их здоровья хорошее. Их жалобы очень часто вызывают раздражение, так как обнаруживают со стороны большинства немцев полное нежелание понять, что существует мировая нехватка продовольствия, что никакое военное правительство не может сделать чудес и что участие немцев в деле облегчения трудностей данного периода является совершенно незначительным».

За этими общими наблюдениями последовало описание любопытной жанровой сценки. Болезненная и худенькая русская девушка – сотрудница Советской военной администрации – спокойно отвечала на жалобы пухлой розовощекой немки: «Два-три года тому назад я жила в Уфе, в Сибири; я эвакуировалась туда со своими родителями из Москвы. Тогда я считала бы себя очень счастливой, если бы у меня было то, что вы получаете теперь». В ответ немка повернулась к стоящему рядом англичанину и многозначительно произнесла: «Но культурный человек имеет более высокие требования». Эту невинную на первый взгляд фразу корреспондент назвал «ключом к разгадке существующего положения». Он обнаружил у немцев в советской зоне оккупации плохо скрываемое высокомерие, «некоторое чувство того, что они подчинились низшей культуре. В этом можно уловить отзвук нацистской пропаганды или волнение уязвленного и болезненного немецкого самолюбия. Но в этом есть и нечто большее. Есть несомненное различие в уровне жизни в Германии и в России»181. Подобное различие невозможно было не заметить. Все советские люди, оказавшиеся в Германии, это понимали, признавали, а некоторые даже и восхищались бытовым комфортом и техническим «немецким гением», но они болезненно воспринимали проявления арийской спеси и самодовольства, которые столь явно проступили в претензиях «культурной» немки.

Зимой 1946/47 года к голоду добавился холод. «За последние 7–8 лет, – сообщали из Потсдама, – не было таких холодов и такой продолжительной зимы. Отсутствие угля создало трудные условия для населения. Жители города живут без топлива, квартиры холодные, электроэнергия дается лишь периодически». Сваговцы оправдывались: «Это трудность временного характера». Однако «несознательная часть населения» продолжала обвинять оккупационную власть: «Весь уголь забирают русские: нас хотят морить холодом…»182 Из саксонских городов Ауэ, Ауэрбах, Плауэн непрерывным потоком пошли донесения районных самоуправлений о «катастрофическом положении населения в связи с недостатком топлива и продовольствия», все более и более принимая «форму сигналов SOS». В Ауэ состоялась голодная демонстрация. В ее организации сваговцы тут же обвинили «засланные из соседней зоны реакционные элементы»183. Немцы злословили: «Знаете, что мы с русскими заключили договор? Русские доставляют нам холода, а вывозят из Германии уголь». То, что сваговские офицеры называли «ропотами и нареканиями по адресу оккупационных властей», на самом деле было выражением крайнего отчаяния. Несмотря на приказы обербургомистра и полиции во Франкфурте-на-Одере люди разрушали нежилые квартиры, вынимая рамы, двери, полы, пилили на дрова деревья в аллеях и садах. Местные власти с проблемой не справлялись и могли только надеяться на скорое наступление теплой погоды184.

А в это время представители советской военной администрации, кажется, почти искренне удивлялись: почему это на всех собраниях дискуссии сводятся к одному-единственному вопросу – о топливе и продовольствии? Да еще под лозунгом «Дай им». Никто, сердились политофицеры, не попытался «улучшить снабжение своими силами, путем повышения производительности труда и расширения производства». Сваговцы отказывались понимать, почему вопрос о выдаче «третьего центнера картофеля», обещанного руководством СЕПГ, в большинстве случаев заслонил все остальное – единство Германии, демократизацию, улучшение производства185. Кажется, что сотрудники СВАГ ожидали от голодных немцев другого – безропотной советской «сознательности». Они явно не одобряли нежелание населения, образно говоря, терпеть шепотом подступающий голод и не отступающий холод.

Пока одни сваговцы удивлялись «несознательности» немцев, другие выступали ретрансляторами их насущных потребностей. Под шум ритуальных фраз о реакционных элементах, негативных настроениях и провокациях сваговцы упорно бомбардировали начальство сообщениями о несправедливости и неприемлемости, например, «шестой нормы», которую в конце концов отменили, о неправильных практиках самоуправлений по распределению карточек, об отсутствии дров и угля, о злоупотреблениях местных немецких функционеров, провоцировавших недовольство жителей. Офицеры вставали на сторону немцев и начинали говорить от их имени. Так в сваговской среде рождалось то, что позднее назовут, а еще позднее осудят как «немецкие настроения».

В то время как жители Восточной Германии сравнивали свое продовольственное снабжение с положением дел в западных зонах оккупации, ругали советские оккупационные войска, из-за которых, якобы, и не хватало продовольствия немецкому народу, в Советском Союзе свирепствовал голод, о котором немцы не знали и, наверное, не захотели бы знать. Зато слухи о поразившем страну бедствии постоянно проникали в СВАГ. В СССР, по наблюдениям уральского историка М. А. Клиновой, продовольственное положение, вызванное засухой и начавшимся голодом, фактически возродило в официальном послевоенном дискурсе экстремальные военные императивы. Лейтмотивом ряда правительственных резолюций 1946 года стало понятие «жертва», которую население должно было принести в пользу государства, но «уже не погибая за Родину на фронте, а путем снижения запросов и фактических объемов своего потребления»186. Осенью 1946 года в СССР началась так называемая кампания за экономию хлеба, которая, как следует из недавно опубликованных документов, вызвала настоящую панику среди населения и привела в замешательство партийные органы187.

Авторитетный исследователь проблем голода в СССР В. Ф. Зима считает, что от хронического недоедания страдали примерно шестьдесят миллионов человек. Он подчеркивает: «…недостаток продовольствия и недоедание испытывали граждане многих стран Европы, и прежде всего Германия, но массовая смертность от голода была только в СССР (курсив наш. – Авт.)188. Власти Советского Союза скрывали правду о положении в стране. Тот факт, что продовольственное снабжение сотрудников СВАГ было относительно удовлетворительным, вряд ли мог успокоить людей, чьи родные и близкие в СССР недоедали или голодали. Сваговцам не нужно было читать между строк советских газет, молчавших о голоде, чтобы узнать правду. Совсем нетрудно себе представить, какое впечатление производили жалобы немцев на плохое питание и недостаток жиров на фоне удручающих писем от родных. Иногда эти письма были на три четверти вымараны военной цензурой, а за черными цензурными лакунами, как подсказывали опыт и воображение, могло скрываться только самое худшее.

Из дома писали об «отмене продкарточек на иждивенцев и детей в сельских местностях, о большом неурожае и голоде в отдельных областях». Можно понять младшего сержанта С., который «стал высказывать прямо-таки антисоветские мысли»: «Мне противно становится читать газеты. Там все пишется о зажиточной жизни: о том, как радостно живут колхозники-миллионеры. А в Орловской области фактически все ходят опухшие». Другие, потрясенные известиями из дома, возмущались: «На все продукты цены повысили, норму хлеба снижают, опять наши будут голодать. Получается, что русские питаются хуже, чем немцы. Надо русским прибавить норму, а немцам срезать»189. «Вот мы воевали и завоевали Германию. Это был наш враг. А теперь они все хлеб получают, а у нас даже детям не дают. Вот порядок»190.

Даже испытанные войной ветераны не выдерживали и срывались. Рядовой Ф. из военной комендатуры города Наунхоф несколько дней ходил с заплаканными глазами после того, как получил письмо от сестры. Она рассказала, что на свою мизерную зарплату не в состоянии купить хлеба. Командиру взвода Ф. объяснил: «Теперь мне все безразлично. Родителей я потерял за войну, осталась сестра и та умирает с голоду»191. А младший лейтенант Чечулаев, благонамеренный тридцатидвухлетний коммунист из центральной военной комендатуры Лейпцига, поделился с товарищами впечатлениями о питании немецких богачей и тут же вспомнил о войне: «Когда немцы были на нашей земле, они нас грабили, объедали, мучили. Мой дом сожгли, родной Брянск разрушили. А сейчас дома мои родные голодают… А посмотри: что кушают побежденные. Я выполнял задание коменданта и был у одного бауэра. Семья этого бауэра в будничный день кушала мясо, ветчину, молоко, яйца. Мы этого почти ничего не видели, покупать у немцев запрещено»192. То, что такое «будничное» пиршество богатого крестьянина возмутило бы и голодавших немцев, младший лейтенант в расчет не принял, «укрупнив» по законам обыденного сознания свои личные впечатления.

В июле 1947 года, накануне нового урожая, когда начали подходить к концу запасы домохозяйств, военной цензурой СВАГ было зарегистрировано особенно большое количество писем с «неправильными и вредными высказываниями по поводу продовольственного положения в СССР»193. Все время, пока длился голод, от политработников требовали принимать экстренные пропагандистские меры. Но ведь эти люди тоже получали письма из дома. И должны были вдохновенно врать, что слухи о голоде – большое преувеличение, а на самом деле все не так уж и плохо. Причем ложь предназначалась не только подчиненным, но и вышестоящим начальникам. Им рассказывали истории, в правдивость которых вряд ли можно было поверить.

В феврале 1947 года начальник Политуправления СВАГ И. М. Андреев уверял начальника Главного политического управления Советской армии И. В. Шикина: «Есть немало примеров, показывающих, что часть писем, получаемых военнослужащими от своих родных, не отражают действительного положения. Как правило, во многих письмах преувеличены трудности, очень мало говорится об оказываемой помощи партией и советским правительством». Как будто родным сваговцев, страдавшим от голода или недоедания, делать было больше нечего, как только переписывать от руки газетную пропаганду и отправлять ее по почте в Германию. В доказательство своей оптимистической лжи генерал-майор Андреев привел совершенно святочный рассказ. Некий ротный писарь побывал в отпуске на родине. Замполит, вероятно, помог писарю подготовить «правильное» выступление перед сослуживцами. В результате получилась раскрашенная и умилительная картинка: «Получая письма от отца, я думал, что к моему приезду домой не застану в живых родителей. Однако дома я застал отца, мать и сестренку здоровыми, и живут они неплохо. Имеют корову, отец зарезал свинью на пять пудов, хлеб и картофель есть в достаточном количестве. Молодежь нашего колхоза энергично работает и веселится, часто играют свадьбы, ждут нашего возвращения»194. Писарь, не смущаясь, обвинил родителей во вранье, а начальник Политуправления СВАГ преподнес эту сказку на полном серьезе самому высокому начальству. Прав был некий солдат-комсомолец из военной комендатуры Бернштайн, когда после письма из дома признался замполиту: «Да, товарищ майор, какое у нас будет настроение, если нам говорят здесь одно, а из дома получаем другое. Плохо живут дома, просят помощи…»195

[153] ГА РФ. Ф. Р-7184. Оп. 1. Д. 48. Л. 178.

[154] ГА РФ. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 186. Л. 83.

[155] ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 9. Д. 9. Л. 39.

[156] ГА РФ. Ф. Р-7103. Оп. 1. Д. 68. Л. 156–157.

[157] ГА РФ. Ф. Р-10134. Оп. 12. Д. 1. Л. 8.

[158] ГА РФ. Ф. Р-7184. Оп. 1. Д. 56. Л. 51.

[159] РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 2. Д. 491. Л. 116–117. Цит. по: http://rgaspi.info/k-75-letiyu-pobedy/tematicheskie-podborki/berlin/ (дата обращения 12.09.2020). См. также: Деятельность советских военных комендатур по ликвидации последствий войны и организации мирной жизни в Советской зоне оккупации Германии. С. 299–304.

[160] Цит. по: Ржешевский О. А. Указ соч.

[161] ГА РФ. Ф. Р-10134. Оп. 1. Д. 3. Л. 99.

[162] ГА РФ. Ф. Р-10134. Оп. 2. Д. 8. Л. 68.

[163] ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 7. Д. 14. Л. 123.

[164] ГА РФ. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 57. Л. 49.

[165] ГА РФ. Ф. Р-7103. Оп. 1. Д. 7. Л. 145–150.

[166] См.: приказ Главноначальствующего СВАГ – Главнокомандующего ГСОВГ № 96 от 13 октября 1945 г.: ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 8. Д. 1. Л. 366–369.

[167] ГА РФ. Ф. Р-7133. Оп. 1. Д. 41. Л. 212–213.

[168] ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 181. Л. 77.

[169] Там же. Л. 68 об.

[170] ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 181. Л. 73.

[171] ГА РФ. Ф. Р-7184. Оп. 1. Д. 56. Л. 45.

[172] ГА РФ. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 186. Л. 7.

[173] ГА РФ. Ф. Р-7184. Оп. 1. Д. 159. Л. 69.

[174] ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 198. Л. 71.

[175] ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 181. Л. 74.

[176] Там же. Л. 78.

[177] Там же. Д. 198. Л. 131.

[178] Там же. Д. 181. Л. 79.

[179] Там же. Д. 193. Л. 217.

[180] Фойтцик Я. Военная прокуратура и Военный трибунал СВАГ // Советская военная администрация в Германии. 1945–1949: Справочник. С. 758–759; Кодинцев А. Я., Шкаревский Д. Н., Яноши В. В. Органы специальной юстиции СССР в 1930–1950-е гг. Сургут, 2016. С. 149, 159.

[181] ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 4. Д. 83. Л. 179–181.

[182] ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 212. Л. 48–50.

[183] ГА РФ. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 207. Л. 186.

[184] ГА РФ. Ф. Р-7077. Оп. 1. Д. 212. Л. 73.

[185] Там же. Л. 156.

[186] Клинова М. А. «Долг», жертва и экономия: послевоенная риторика власти как инструмент формирования экономических стратегий населения // Вестник ВГУ. Серия «История. Политология. Социология». 2019. № 2. С. 61.

[187] «Постановление правительства застало нас врасплох…»: Мероприятия по экономии хлеба в партийных сводках 1946 г. / Публ. К. А. Болдовского // Новейшая история России. 2013. № 2 (7). С. 265–282.

[188] Зима В. Ф. Голод, медицина, власть: 1946–1947 годов // Отечественная история. 2008. № 1. С. 119–120.

[189] ГА РФ. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 65. Л. 319.

[190] ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 10. Д. 19. Л. 140.

[191] Там же. Д. 5. Л. 232.

[192] ГА РФ. Ф. Р-7212. Оп. 1. Д. 65. Л. 320.

[193] ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 10. Д. 30. Л. 52.

[194] ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 10. Д. 19. Л. 138–139.

[195] Там же. Л. 140.

Правообладателям и читателям!

Произведение защищается авторским правом. Вы можете ознакомиться с легальным фрагментом. Если начало вам понравилось, то можно приобрести легальную полную версию по ссылке на последней странице фрагмента у нашего проверенного и надежного партнера.
Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Отбор под прикрытием, или Берегись, Ваше Высочество!
Отбор под прикрытием, или Берегись, Ваше Высочество!
[Попаданцы / Классическое фэнтези / Юмористическая фантастика]
Собиралась купить капусту, а угодила на Отбор невест для Кронпринца! И это с гусем под мышкой и кочаном в руках. Чихнула я некстати, и бракованное волшебное зелье сыграло злую шутку: древний Источник
0
Надуй щеки! Том 12
Надуй щеки! Том 12
[Самиздат / Попаданцы / Драма]
Вы же всё ещё требуете дораму, что ж... Поэтому мы берем что-нибудь потоньше, но чтобы тянулось. Такое, чтобы внатяг. Запихиваем туда главного героя. Обязательно необычного! От военных будет
0
Новый мир: начало
Новый мир: начало
[Классическое фэнтези / Постапокалипсис]
— Жива земля, Дарьюшка, — шептало прошлое в её памяти. — Велика и терпелива она, сносит людей и их зло, покуда те вовсе не обезумеют. Но настанет миг — земля изнеможет. Дыхнёт она на города яростью,
0
Развод в 50. Начать с нуля
Развод в 50. Начать с нуля
[Психология / Секс и семейная психология / Проза / Современная проза]
Двадцать восемь лет брака. Холодец на годовщину, синее платье, свечи на столе. А он пришёл без цветов и даже не снял куртку: — Надя, я ухожу. Её зовут Кристина, ей двадцать шесть. И квартиру
0
Соперничество сердец
Соперничество сердец
[Современные любовные романы / Проза / Поэзия / Роман]
Двое соперничающих писателей. Один престижный издательский контракт. И пари на сердца и желания. Говорят, с фейри нельзя заключать сделки. Еще говорят, что не стоит пьянеть от их вина. Но
0
Вдова под залог. Сыщик, вы женились не на мне
Вдова под залог. Сыщик, вы женились не на мне
[Детективы / Проза / Современная проза]
Вторая книга цикла «Вдова под залог». Петербург, 1894 год. Я вернулась из будущего в собственное тело и проснулась с обручальным кольцом на пальце. Рядом сидит сыщик Корф. Говорят, в прошлом
0
Семейные обязанности
Семейные обязанности
[Историческое фэнтези]
Сесиль #2 Приличная девица из общества должна быть скромна, тиха, удобна и богата. У меня есть только одно качество из этого списка – моё наследство, и на него точат зубы все холостяки славного
0
Любовь на год
Любовь на год
[Психология / Секс и семейная психология / Современные любовные романы / Современная проза]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Она
0
Чёрный ворон и Алая роза
Чёрный ворон и Алая роза
[Проза / Современная проза / Роман]
Марго семнадцать. У неё красные волосы, вечная война с отцом и сон, который снится с детства: мальчик в венке из одуванчиков уходит к машине и не оборачивается. В марте в класс приходит новенький —
0
Леди не разваливаются
Леди не разваливаются
[Юмористическое фэнтези]
Леди Катарина Тэрн легла спать за неделю до свадьбы, а проснулась в гробу. В сосновом, что для леди само по себе оскорбление. Рядом сидел Умбер, дворецкий, с лицом, по которому было ясно, что он
0
Леди не умирают
Леди не умирают
[Юмористическое фэнтези]
Леди Катарина Тэрн дошла до Керра. Вместо свадьбы её ждёт чудо: молитвами святого отца Клеменса с осени здесь никто не умирает. Купцу всаживают нож под рёбра, а он ругается, что испортили новую шубу.
0
Однажды в эйфории
Однажды в эйфории
[Проза / Современная проза]
Гуляй, шальная Анька, иначе в этом болоте можно окончательно стухнуть! — решаю я и прогибаюсь в спине. Позади раздается странный сдавленный звук — будто кто-то резко подавился воздухом.
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
13
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Спасти СССР
Спасти СССР
[Боевая фантастика / Боевик / Попаданцы]
Одно сознание – два времени. Спасти страну, которой еще нет? Нет. Спасти ту, что уже обречена. Попаданец из кровавого настоящего в холодное прошлое. За плечами – знание 40 лет истории: от падения
2
Век мой, зверь мой. Воспоминания
Век мой, зверь мой. Воспоминания
[Биографии и Мемуары]
В воспоминаниях, балансирующих на грани между мемуаристикой и художественной литературой, прозаик, поэтесса и переводчица Ирина Ефимовна Кунина (1900–2003) подводит итоги своей неординарной жизни.
0
Русская Америка. Голливуд. Том 2
Русская Америка. Голливуд. Том 2
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Борьба за лидерство в звуковом кино продолжается! Иван Бережной попадает в водоворот подпольных интриг Лос-Анджелеса. На кону жизнь, влияние и огромные деньги. Мэр, мафия, изобретатели, медиамагнаты,
1
Предел Адаптации
Предел Адаптации
[Научная фантастика / Боевая фантастика / Самиздат]
Мир на пороге большой войны: кибератаки, диверсии, точечные удары по военным объектам. В маленьком провинциальном городке живёт восемнадцатилетний Артём Лазарев — обычный парень из села, который
2
Навязанная жена
Навязанная жена
[Современные любовные романы]
Сегодня я должна увидеть своего будущего мужа. Он в два раза старше меня и... Я стану его вещью. Только вместо него на приеме, куда привел меня отец, чтобы продемонстрировать новому хозяину, я
3
Измена в 45. Моя новая жизнь
Измена в 45. Моя новая жизнь
[Короткие любовные романы / Самиздат]
— Дим? — осторожно привлекаю его внимание. — Что? — он резко оборачивается. Смотрит на меня таким взглядом, словно я какое-то мерзкое насекомое, заползшее в его дом. — Чего тебе от меня нужно? Что
1
Арабская романтическая проза XIX—XX веков
Арабская романтическая проза XIX—XX веков
[Старинная литература: прочее / Классическая проза]
В сборник входят прозаические произведения разных жанров, созданные в конце XIX — начале XX века представителями романтического направления различных арабских стран.
0
Пять королевств Ирландии
Пять королевств Ирландии
[Классическая проза / Классическое фэнтези]
Книги Джеймса Стефенса — классика англоязычной фэнтэзи. Их автор вместе с Толкиеном и Льюисом стоял у истоков жанра фэнтэзи в первой половине нашего столетия. „Пять королевств Ирландии” — это
0
Тридевятое. Книга вторая
Тридевятое. Книга вторая
[Самиздат / Классическое фэнтези]
Тяжела доля Ивана, не успел царём стать, как ворох бед на голову свалился: и Тридевятое от бед насущных убереги, и подруге-русалке стать человеком помоги, и с загадочными исчезновениями селянок
0
Щелкунчик и Мышиный король
Щелкунчик и Мышиный король
[Классическая проза / Старинная литература: прочее]
«Щелкунчик и Мышиный король» – одна из самых известных и любимых рождественских сказок мира. В ночь на Рождество девочка Мари получает необычный подарок – деревянного Щелкунчика. После этого
0
Крым навеки с Россией. Историко-правовое обоснование воссоединения республики Крым и города Севастополь с Российской Федерацией
Крым навеки с Россией. Историко-правовое обоснование воссоединения республики Крым и города Севастополь с Российской Федерацией
[Документалистика / История]
16 марта 2014 года в Крыму состоялся референдум, он прошёл в полном соответствии с демократическими процедурами и международно-правовыми нормами. В голосовании приняло участие более 82 процентов
0
Господин следователь 8
Господин следователь 8
[Попаданцы / Исторический детектив / Альтернативная история / Самиздат]
Что главное - личная жизнь или служба? И Аньку бы выучить. А еще новый персонаж появился. Он, хоть и рогатый, но все равно, уже не чужой.
3