— Да.
— Хм. — Он наклонился вперед. — Итак, вы когда-нибудь охотно умалчивали правду от кого-нибудь, о ком вы якобы заботились?
— Это зависит… — Мое дыхание вцепилось в горло, сердце билось милю в минуту.
— Это зависит? — Он немного откинулся назад. — Это зависит от чего?
— Если правда может навредить чему-нибудь или излишне ранить кого-нибудь, то я считаю, у меня есть право умолчать.
— Но что, если бы этот человек настойчиво спрашивал у вас правду несколько раз? Что, если бы он сказал: я хочу, чтобы ты сказала мне правду независимо от того, насколько это причинит боль, или, насколько это разозлит?
Куда он ведет с этим?
— Вы имеете в виду потенциального свидетеля, меняющего свои показания в суде?
— Ты же встречалась сегодня с Виктором? — он прямо посмотрел на меня — он все тебе рассказал? — Он провел пальцами по моей ключице, заставляя меня нервничать.
— Чего тебе нужно именно от меня? — я скинула его пальцы, чтобы он не хотел, мне было не приятно от его общения.
— Тебе не стоит так со мной разговаривать — Он потянул меня вперед за нитки жемчуга на шее — Я одним пальцем могу тебя раздавить.
— Что ты хочешь? — снова переспросила я.
Он ничего не сказал. Он смотрел мне в глаза, ища то, что не было там. Затем он понизил свой голос и откинулся назад.
— Я хочу чтобы Виктор сел в тюрьму. И ты — его палец оказался на уровне моей груди — мне в этом поможешь.
— Это как же? — я не могла понять, что же такого он хотел, чтобы человек просто исчез. — Ты хочешь чтобы я обманула судью. Чтобы врала?
— Ну зачем так грубо? — Он встал — Мы оба прекрасно знаем, что ему светит лишь условка, мне же нужно совсем наоборот. Ты сделаешь свою работу, мой свидетель даст показания.
— Никакого свидетеля на самом деле нет? — Задыхаясь, я могла почувствовать, как все цвета сошли с моего лица. Мое сердце больше не билось, оно дико стучало и было готово выпрыгнуть из груди, а мои глаза стали такими большими, как только могли.
— Твой друг, адвокат, очень хорош в своей работе я признаю это — сказал он. — Но я думаю, ты очень хочешь остаться на своей работе. Не так ли?
Я проворчала, когда он сжал мои жемчуга и потянул меня так близко, снова, что наши губы почти соприкасались.
— Зачем же ты… так? — Я заикалась, пыталась отвернуться от него, но его хватка мешала мне двигаться — Что он тебе сделал?
— Полковник обещал мне свою дочь, но этот придурок мертв, теперь же на моей дороге стоит Виктор — грубо сказал он — Избавлюсь от него и девушка моя.
Глава 8
Боль. Это было единственное, что Виктория чувствовала на протяжении длительного времени. Она никак не приходила в чувства, я же сидел либо в коридоре, или около нее. Когда, наконец, спустя долгое время она смогла открыть свои опухшие глаза, ее крики боли были слышны в коридорах и медсестры спешили к ней, чтобы ввести ей еще больше обезболивающих медикаментов.
Девушка была полностью зависима от медсестер, которые заботились обо всех ее основных потребностях, забирая те остатки гордости, что у нее остались.
Я налил себе чашку кофе, когда увидел идущего по коридору Фила и его девушку.
— Фил — поздоровался я.
— Она пришла в себя?
— Да, она пришла в себя, но она под действием препарата, так что не совсем понимает, что да как.
Его лицо затвердело.