— Сеньор, вы просили вино.
— Что? — де Лара дернулся, повернул голову. — Ах, это вы… Да, ставьте сюда.
Он указал на место рядом с собой и вновь отвернулся, Хасинто опустил кувшин у его ног. Сейчас бы поклониться и выйти, но отчего-то не получается.
Он тупо смотрел, как сеньор выковыривает ножом пробку. Наполняет кубок, расплескав при этом немало вина. Пьет.
— Ты еще здесь? Плохо слышал: принеси вино — и свободен? Самое время уйти и быстро.
Конечно, Хасинто тут же убрался, но всё время, пока не уснул, мучился мыслями: что такое творится с сеньором, и почему даже Диего мало об этом знает, хотя уже долго в оруженосцах.
В несколько следующих дней дон Иньиго почти не выходил из покоев. Только просил принести еду или, что случалось чаще, вина. В остальном Диего и Хасинто выполняли те же обязанности, что в два месяца сеньорского отсутствия, и так же тренировались. Правда, всем упражнениям предпочитали поединки на мечах или копьях.
Очередное утро ничем не отличалось от предыдущих, кроме погоды: воздух стал зябче, небо затянули влажные облака. Оно и понятно — середина осени. Вот-вои дожди зарядят, и тренировки станут куда неприятнее. Но пока прохлада на руку, не так жарко биться, и солнце не ослепляет.
Сейчас они сражались на мечах и — о да! — Хасинто одолел Диего. Такое бывало хоть и часто, но не всегда, а потому победа радовала. Он издал ликующий возглас, у приятеля, напротив, вырвался разочарованный вздох. Одновременно до ушей донеслись слова:
— Неплохой бой, эскудерос.
Они повернулись на голос. Дон Иньиго!
Он что, наблюдал за поединком? Тогда вовсе замечательно, что Хасинто победил. А еще лучше, что сеньор наконец-то похож на того кабальеро, каким был до отъезда! Ну, веки, правда, припухшие, тени под глазами, кожа болезненно-серого оттенка. Ничего, это наверняка ненадолго. Зато он улыбается, выражение лица умиротворенное, от былой мрачности ни следа.
— Дон Иньиго! — просияв, воскликнул Диего.
Он подошел к сеньору и склонил голову. Хасинто последовал его примеру.
— Диего, Чинто, доброе утро, — улыбка де Лары стала шире. — Смотрю, вы оба лучше управляетесь с мечами, чем когда я уезжал. Значит, не бездельничали, пока меня не было. Похвально.
Он явно рад их видеть. Это приятно. Может, теперь все пойдет, как раньше?
— А вот и Гонсало!
Сеньор посмотрел поверх их голов, и Хасинто оглянулся. По дороге шел оруженосец, ведя за собой кобылицу.
— Я отправлял его за Эстреллой, — пояснил де Лара. — Мне тоже следует размяться.
Когда Гонсало приблизился, сеньор забрал у него лошадь и, вскочив в седло, несколько раз промчался по кругу. Не сбавляя бешеного галопа, схватил воткнутую в землю пику, нацелил на мишень. Ни разу не промахнулся и под удар мешка не попал. Де Лара великолепен!
Потом сеньор бился с каждым из них троих, а под конец велел ему и Диего нападать вдвоем. Победить себя все равно не позволил, но пару раз их мечи все-таки скользнули по его кольчуге. Судя по всему, дону Иньиго это понравилось. Не просто же так по окончании боя он одобрительно закивал.
Зима хмурилась, несла дожди и ночные заморозки. Зато один раз снег выпал, укрыл землю пронзительно-яркой, искрящейся белизной. К полудню растаял, оставив привычную бурую грязь. Все же Хасинто и Диего успели и снежками побросаться, и замок возвести: с башнями, крепостной стеной, рвами. Гонсало тоже помогал. Хохоча, лепил дворовые постройки. Эх, жаль, что под натиском дня крепость так быстро пала! Сначала оплыли башни, потом стены. К обедне все превратилась в серо-коричневый ком — не понять, то ли снег, то ли грязь.
Зима, скучная зима, когда кабальерос даже на охоту выезжают редко, длилась и длилась. Наконец перевалила за середину и поплелась к концу.
В это мертвое время сеньор, видать, тоже скучал. Часто проводил время с вассалами в пиршественной зале, играл с Диего в шахматы в своих покоях. С Хасинто тоже пробовал, но все время побеждал, поэтому, видимо, потерял интерес.
Нередко в сеньорскую опочивальню захаживала хорошенькая служанка Ньеве, а потом долго не выходила. Что там происходит, за закрытыми дверьми, догадаться было несложно. В голове рисовались волнующие картинки одна другой стыднее, а затем пронзала быстрая, как молния, мысль: Марита! Как мог де Лара забыть о ней? Как он смеет грешить с блудницей? Хасинто никогда так не сделает. Он навсегда сохранит верность избраннице!
В начале весны, после воскресной службы дон Иньиго пригласил его к себе. Любопытно: зачем он понадобился сеньору в такое позднее время? Ладно, чем гадать, лучше поскорее явиться и спросить.
Опочивальня сеньора была ярко освещена. Лампы — Хасинто насчитал шесть, — стояли на столе и висели над ним. Каминное пламя не просто горело, а яростно полыхало. Даже неизбывная в зимнее время промозглая сырость как будто слегка отступила.
Дон Иньиго, закутавшись в шерстяной плащ и привалившись к стене, сидел на широком табурете и смотрел на огонь. Медленно оторвал от него взгляд и перевел на Хасинто.
— Ты же читать умеешь.
Он спрашивает или утверждает? Хотя неважно.