Но у меня никогда не было дома, ведь так? Это было просто строение. Здание, стоящее через дорогу. И ничего больше.
Дилан и Логан тоже встали, а я взглянул на миссис Тейлор. Ее глаза полны слез. У нее тот же зеленый оттенок глаз, что и у дочери. Такие же яркие, как у Олив. Глядя в них, ощущаешь некое умиротворение.
Я наклонился и, сам того не ожидая, оставил легкий поцелуй на ее щеке.
— Пожалуйста, не плачьте, Эмили. Все в порядке. Все будет в порядке.
Хотя для меня это больше звучало как вопрос.
Она медленно встала и смахнула слезу — мою слезу. Я даже не заметил, что плачу. Теплой ладонью она обхватила мою щеку и заглянула мне в глаза.
— Конечно, все будет в порядке, Джейсон. У тебя есть мы.
Я кивнул.
Неожиданно я оказался в объятиях Дилана.
— Мне так жаль, дружище, — произнес он, крепко обнимая меня. Я почувствовал на спине руку Эмили — она пыталась утешить меня. Логан стоял рядом с нами, глядя на свою семью.
Я был частью их семьи.
Я заслужил это место среди них.
— Уверен, что не хочешь остаться и закончить школу с Диланом? Я снова могу поговорить с твоим отцом, — предложил Логан.
Семья Тейлор собралась на лужайке перед домом. Даже малышка Олив со слезами на глазах вышла, чтобы попрощаться. Я улыбнулся ей. Я заметил, как блестят ее глаза — возможно печально, но все-таки блестят. Она так полна жизни, и у нее самые красивые завораживающие зеленые глаза. Такие насыщенные и бездонные. Смотря в них, можно позволить себе блаженно утонуть в их глубинах. Я прекрасно осознаю, что в скором будущем какой-нибудь идиот разобьет ей сердце, но меня не будет рядом, чтобы, плечо к плечу с ее братом, защитить ее. Меня не будет рядом с людьми, которых я считаю своей семьей.
Вместо этого я буду жить в Лос-Анджелесе — в чужом доме с незнакомцем, которого называю отцом, но в действительности мне никогда не выпадало шанса его узнать. На мгновение я задумался, винил ли он себя в ее смерти. Безусловно, его не было рядом в тот момент, но, возможно, его присутствие могло переломить ситуацию. Хотя, с другой стороны, могло ничего и не изменится, и несколько лет спустя мы пришли бы к такому же итогу. Наверняка этого уже никогда не узнать. Уже слишком поздно.
А я… я виню жизнь и его. Ведь именно он принял решение оставить нас, хотя мог с легкостью работать адвокатом и в Сан-Франциско. Именно он проигнорировал быстро ухудшающееся психическое состояние матери или депрессию — неважно, как вы назовете это. А потом наплевал и на меня, когда я сказал ему, что его жена становится алкоголичкой.
В конце концов, сделанный ими выбор изменил мою жизнь.
— Он не передумает. Поверьте, я пробовал.
Я пожал плечами. Все изменилось, кроме решения отца — мы уезжаем. А точнее сказать, он заставляет меня уехать.
Шаркая ногами по газону, я остановился перед Эмили — самой доброй и заботливой женщиной. Матерью, которая никогда не сможет быть по-настоящему моей.
— Не знаю, что сказать, — признался я. В груди огненный ком, а взгляд прикован к кроссовкам.
— Джейсон?
Теплыми и такими нежными руками она обхватила мое лицо, и я встретился с ней взглядом.
— Помнишь, что я сказала тебе при первой нашей встрече? — она улыбнулась, ее глаза сияли так же, как и у дочери. — Тебе всегда рады в этом доме. И это никогда не изменится. Лос-Анджелес не так уж и далеко. Я надеюсь, ты вернешься, когда тебе этого захочется, или когда почувствуешь, что тебе это нужно. Ты слышишь меня?
— Да, — я кивнул, — не знаю, как благодарить вас за все, что вы для меня сделали, за то, как вы относились ко мне.
— Мне не нужно благодарностей, Джейсон. Просто возвращайся к нам, — она заколебалась всего на мгновение, а затем притянула меня в свои объятия и поцеловала в обе щеки. — Береги себя, — еще раз взглянув мне в глаза, она отпустила меня.
Мне так хотелось, чтобы она этого не делала.
— Сынок, — сказал Логан, неожиданно и быстро обнимая меня. — Ты слышал Эмили. Это и твой дом. И ты всегда можешь вернуться в свой дом. Не забывай об этом. Мы будем скучать по тебе.
Казалось, единственное, на что я способен сегодня, это кивать.
Я взглянул на Олив и, несмотря на всю тяжесть ситуации, мои губы изогнулись в ухмылке.