— Что ж, — проговорил Сиг, — нужно сниматься со стоянки. Возьмем в гараже мое авто и часам к четырем или пяти будем в лаборатории Поля. А там уже посмотрим.
Без малейших происшествий они домчались до равнины, в которой располагалась лаборатория. Ни один из них никогда прежде там не был, но в крайней деревне им сказали:
— Вам всего-то и нужно, что следовать вдоль ЛЭП.
И, по порядком разбитой дороге, миновав трое охраняемых ворот, они добрались до длинной постройки без окон. Уже услышавший шум двигателя, Поль встречал их у входа.
— Я отослал моих сотрудников под предлогом опасности. Они вернутся лишь завтра. Сейчас я вам кое-что покажу.
Он отвел их на небольшую изолированную площадку, окруженную высокими стенами и находящуюся примерно в километре от собственно лаборатории. Там возвышался веретенообразный аппарат шести- или семиметровой высоты, напоминавший торпеду. Его элероны были сильно расширены, а располагавшиеся между крылышками восемь труб слегка выступали вперед.
— Не иначе, как «Фау-2», — сказал Луи.
— Да, но атомная!
Поль позволил им в деталях рассмотреть ракету, не став, однако же, посвящать в секрет своих исследований.
— Аппарат содержит особый диссоциатор и достаточное для той цели, которую я ставлю перед собой при отлете, количество урана. Подпитка диссоциатора электрическим током происходит через вот этот вот кабель; когда ракета взлетит, кабель, который находится в подвижном соединении с осью ракеты, спокойно отцепится и останется на земле. Уже начавшаяся диссоциация продолжится сама собой. Мне удалось — и именно в этом заключается мой секрет — очень сильно сократить критическую массу. В головке ракеты заключена небольшая атомная бомба, которая взорвется, когда волны, испускаемые расположенным в носовой части радаром, станут отражаться с достаточной интенсивностью. Ракета достигнет Луны в ее темной части менее чем за десять часов. Один из твоих коллег, Луи, завтра будет отслеживать вспышку. Если я не ошибся в расчетах, ракета должна долететь. Не долетит — значит, мои опасения были не напрасными.
— И чего же ты опасаешься? — спросил Бернар.
— Как бы уран не взорвался под воздействием космических лучей, шастающих по пространству. Думаю, этого не случится, но кто знает? Ракета стартует завтра в 15 часов ровно и достигнет Луны в 0 часов 45 минут. А пока что, давайте-ка пройдем в лабораторию. Я вкратце расскажу вам о ее устройстве, а затем мы отправимся ко мне — мой дом находится в паре километров отсюда, правда, уже за пределами охраняемой территории.
На следующий день, в 14 часов, четверо звездных аргонавтов вернулись на объект. Поль и Луи проверили наводку ракеты. Затем Поль отвел товарищей к расположенному в 700 метрах от места взлета врытому в землю бетонированному и освинцованному убежищу, откуда, через толстое, опять же, освинцованное стекло им предстояло наблюдать за отлетом. Они вошли и закрыли за собой дверь. Дрожа от волнения, все четверо уставились на стрелку хронометра и принялись наблюдать за тем, как она медленно отсчитывает одну минуту за другой. 14 ч 45 мин… 14 ч 55 мин… вот стрелка проползла предпоследнюю минуту, и их взгляды переместились на секундную. Поль занес руку над пусковой кнопкой, и в тот момент, когда стрелка достигла отметки «60», послал электрический импульс.
Через стекло они увидели, как стены огороженного участка разрушились со всех сторон, в один миг распавшись на мельчайшие осколки. Что-то стремительно унеслось в небо. Спустя пару секунд до них донесся свист, который какое-то время еще нарастал, а затем вдруг стих. В освинцованной же машине они объехали то, что осталось от «загона». Земля вокруг выглядела словно вскопанной небольшим бульдозером, местами даже остеклованной. Конец расплавившегося медного кабеля отливал странным многоцветием.
Вечер друзья провели за обсуждением открывавшихся перед ними необычайных возможностей. В девять часов утра из уррской обсерватории, что в департаменте Жер, пришла телеграмма: «В 0 ч 34 мин отмечена вспышка близ кратера Тихо».
Глава 3. Команда
На следующий день они собрались в рабочем кабинете Поля — небольшой аскетичной комнате, стены которой были сплошь покрыты книжными полками. Большой стол белого дерева, усыпанный папками, из которых выглядывали испещренные уравнениями и символами листки бумаги, служил бюро. Поль был уже весь в работе, когда прибыли остальные. Небрежным жестом он указал им на три табурета и снова погрузился в вычисления. Наконец, покончив с подсчетами, он сказал:
— Итак, друзья мои, сейчас состоится наш первый военный совет. Нам предстоит наметить основные направления экспедиции и распределить различные задачи. На мой взгляд, этой экспедиции нужны: 1. Физик, это я. 2. Астроном: Луи. 3.Геолог — это ты, Бернар. Затем еще — химик: им будешь ты, Сигурд. Нам не хватает минералога, врача, инженера для строительства летательного аппарата, механика и прекрасно знающего свою работу кинооператора. Ни зоолога, ни ботаника я не считаю, так как, во-первых, как я полагаю, им там просто нечем будет заняться, а во-вторых, в случае чего, наш друг Бернар — не только выдающийся геолог, но и прекрасный натуралист. — Бернар комично поклонился. — Стало быть, нам следует заняться поисками оставшихся. Это должны быть люди надежные и отважные — ни безумцы, ни наймиты нам не нужны.
— Что касается минералога, то это вообще не проблема, — сказал Сиг. — Минералогия мне близка в той же мере, что и химия, а может, даже и в большей.
— Отлично! — обрадовался Поль. — Бернар как-то говорил, что инженера он знает. Значит, остаются: механик, фотограф и — что очень важно — врач.
— Знакомый фотограф у меня есть, — сказал Сиг. — Вы слышали про Рэя МакЛи?
— Не тот ли это американец, который снял этот необычный документальный фильм о жизни горилл?
— Он самый. Я с ним прекрасно знаком. Очаровательный парень, крайне образованный, и лучший фотограф из всех, кого я знаю. Храбрости и отваги ему тоже не занимать — ради оригинальных съемок отправится куда угодно. Он согласится, это я беру на себя.
— Как у него с физической формой?
— У Рэя-то? Да он всего пятидесяти метров не дошел до вершины Эвереста! Ростом с меня, очень выносливый и упорный.
— Думаю, — подал голос Луи, — у меня под рукой есть механик. Помнишь, Бернар, того малого, с которым мы познакомились в прошлом году в Ландах? Сколько вопросов он мне задавал о Луне, Марсе и тому подобном!.. Так вот, он заезжал ко мне потом в обсерваторию. Живет рядом с Орли, по специальности — авиационный механик, причем бортовой. Он довольно-таки молод — двадцать четыре года, но очень способный и ничего не боится.
— Похоже, — заметил Поль, — мы найдем всех, кто нам нужен, даже не выходя из этой комнаты. Остается, однако же, врач.
Здесь они вынуждены были признать, что не видят никого, кто соответствовал бы требуемым условиям. Все те, кого они знали, были привязаны к Земле семьей или же — по тем или иным причинам — не могли оставить свою работу.
— Ладно. Посмотрим. В любом случае раньше, чем через год как минимум, мы не улетим. А сейчас давайте распределим фронт работ. Ты, Сиг, займешься аккумуляцией средств, которые нам понадобятся на первых порах. Я поеду с вами в Париж, где встречусь с директором Национального центра исследований, с которым хорошо знаком. Государство, я уверен, тоже подкинет деньжат, но это займет какое-то время. Помимо этого, Сиг, ты разыщешь того инженера, о котором говорил Бернар, предупредишь своего американского друга, а затем составишь список всего того, что тебе потребуется для выполнения твоей двойной работы. Впрочем, нам всем нужно составить подобные списки. Ты, Луи, сейчас же займешься дорожными исчислениями — все необходимые данные я тебе предоставлю. Да, и свяжись со своим механиком… Тебе, Бернар, поручается найти подходящую для отлета площадку и запасы продовольствия. Их должно хватить как минимум на полгода для команды из семи человек. Все остальное я беру на себя. А теперь — за работу!
Ясным июньским утром 19... года, у строго охраняемых ворот, за которыми начинался эллинг, еще восемь месяцев тому назад возникший на этом уединенном плато Атласских гор, остановился автомобиль. В машине находились Луи, Сиг, Бернар и высокий молодой мужчина, чьи черты лица совершенно определенно указывали на его англо-саксонское происхождение. Он вылез из авто последним, продемонстрировав длинные худые ноги и высокую широкоплечую фигуру, вполне сравнимую с комплекцией шведа, разве что весил незнакомец килограммов на десять — пятнадцать меньше скандинава. Весь его костюм выдавал поиски скорее удобства, нежели элегантности, а большим ногам явно было комфортно в прочных подкованных башмаках. На гладко выбритом лице с хорошо развитой челюстью мечтательно и нежно сверкали лазурно-голубые глаза, слегка подправляя все то, что было в его наружности энергично-брутального. На плече у него висел дорогой с виду фотоаппарат.