Избранное. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Оригинальность Борда-Карсака — как литературная, так и научная — была тотальной и неоспоримой, его широкая многофункциональная культура простирается далеко за пределы его профессиональных компетенций в истории первобытного общества и естественных науках — геологии, зоологии и ботанике, — затрагивая даже современные физику с астрономией и сравнительную этнографию, не говоря уж о военно-морском флоте, где он хотел служить. Его реалистическое и красочное воображение — а он даже сны видел «в цвете» — охватывает всю земную действительность, восходя к космическому будущему, изобилующему техническими и социальными изобретениями. Это будущее предвосхищает гипотезы и проблематики нашего времени, то восхищая своими визионерскими образами, то погружая в зловещий ужас неожиданных катаклизмов.

Покидая пределы нашей галактики, решительные и волевые земляне — как правило, какие-нибудь исследователи, врачи, геологи или этнографы, — внезапно оказываясь вовлеченными в ту или иную авантюру, с неизменным оптимизмом проходят через катастрофы и стихийные бедствия и, благодаря своим врожденным талантам и способности к вселенскому пониманию, преодолевают все те общественные и психологические трудности, которые ставят перед ними эти неожиданные новые социумы.

Преисполненные любопытства, недоумения и тревоги, сторонящиеся ужасов лжи, трусости и гнусности, скромные герои Франсиса Карсака целыми и невредимыми выходят из самых поразительных приключений, сохраняя в неистовстве космических потрясений свою непокорность и нерушимую чистоту души, втайне глубоко сентиментальной.

Вероятно, именно благодаря этому — а также яркой, буквально-таки гипнотической индивидуальности автора — произведения Франсиса Карсака и сегодня пользуются необыкновенным успехом у читателей самого разного возраста, образования, языка и национальности.

Дениза де Сонвиль-Борд

Грандиньян, Франция, 29 февраля 1996 г.

Касательно романа «На бесплодной планете»

Если Франсуа Борд родился в декабре 1919 г., то Франсис Карсак родился зимой 1943-1944 гг.

Окончательное решение о публикации текста его первого романа было принято мною после долгих и мучительных колебаний, вызванных, во-первых, тем, что сам бы он не захотел увидеть эту книгу изданной, а во-вторых, осознанием того, что начало романа принадлежит перу не Франсиса Карсака, а молодого Франсуа Борда. Но, как ни парадоксально, именно по этой причине я и решился опубликовать роман. По мере его написания Франсуа Борд исчезает, уступая место Франсису Карсаку.

В этом смысле данный роман представляет как минимум «исторический» интерес. Но есть здесь и другой исторический интерес (не говоря уж о чистом интересе, который могут найти в нем читатели), интерес, проистекающий от обстоятельств, в коих роман был написан, иными словами — от обстоятельств «рождения» Франсиса Карсака.

В 1937 г., по возвращении из Индокитая, Франсуа Борд поступает на факультет наук Бордоского университета, где намеревается изучать естественные науки. Тогда у него еще нет какого-либо конкретного плана: ему интересны геология и палеонтология, но в не меньшей степени его привлекает и биология животных. Вплоть до объявления в 1939 г. войны он ведет «студенческую жизнь».

На первом месте для него стоит учеба, с которой он справляется на «хорошо» и «отлично», за все семестры так ни разу и не прибегнув к многим из нас знакомой зубрёжке за день до экзамена, но немало внимания он уделяет и другим видам деятельности.

Например, истории первобытного общества: он продолжает участвовать в раскопках в долине Гаводен и проводит эксперименты над кремнём.

Он много читает, причем всякую всячину (как-то раз он сказал мне, что прерывал чтение «Левиафана» Гоббса ради комиксов под названием «Никелированные ноги»). Он читает скандинавских писателей (Сигрит Унсет, Сельму Лагерлёф, Силланпяя), находя необъяснимое очарование в этом северном уголке Европы. Каждую неделю он покупает «Робинзона», еженедельный журнал комиксов, в котором печатают не только научно-фантастические комиксы вроде «Ги л'Эклера» («Флэша Гордона») и «Люка Брадфера» («Брика Брэдфорда»), но и «Мэндрейка», «Попейю», «Семейство Иллико» («Воспитывая папочку»), и в котором в виде фельетона выходят, наряду с другими романами, две первые «марсианские» хроники Эдгара Райса Берроуза. Таким образом, к 1939 г. он прочитал практически все, что выходило на французском из «научной фантастики» и близких жанров, от лучшего до самого худшего.

Что касается политики, то он придерживается «левых» взглядов и состоит в Федеральном студенческом союзе, где исполняет функции казначея. ФСС объединяет «левых» студентов самых различных направлений, от анархистов до социалистов. Сам он не состоит ни в одной из этих фракций, но называет себя «анархо-синдикалистом». Для набора новых членов ФСС организует специальные бесплатные курсы — по математике, иностранным языкам и т.д., проводимые студентами для лицеистов. На протяжении всего 1937-38-го учебного года одна лицеистка, Дениза де Сонвиль, дочь бордоского художника Жоржа де Сонвиля, которая учится в философском классе, посещает один из этих курсов. Франсуа Борд ведет его, этот курс, и в 1943 году они поженятся.

За пределами университета и города Бордо Франсуа Борд является в то время активным «ажистом». Хотя оно существует и сегодня, теперь уже трудно объяснить, чем в те годы занималось движение «Auberges de Jeunesse», что можно перевести как «туристские базы для молодежи» (AJ, откуда и это название: «ajiste» — «ажист»). Движение AJ, кроме того, что предоставляло примкнувшей к нему молодежи, юношам и девушкам от 15 до 25 лет, кров и еду по очень низким ценам, еще и продвигало унитарную идеологию. Будь ты студент, рабочий, служащий или еще кто-либо, вступив в AJ, ты становился прежде всего «ажистом». Рюкзак за спиной, грубые походные ботинки или велосипеды, палатки или туристские базы… Наводит на мысль о скаутских организациях, но движение «ажистов» — это нечто совершенно другое. Прежде всего, это движение в «индивидуалистическом» смысле: тут нет каких-либо патрулей, совместных куда-то выходов, подготовительных курсов и т.д., но, в то же время, здесь не поощряется и какая-либо «пассивная позиция»: «ажист» — лицо ответственное, обязанное участвовать в уборках территории, мытье посуды, хождении за дровами и т.д. Кому это не нравится, всегда может сказать «до свидания» и уйти. С другой стороны, в AJ каждый должен уважать другого. И это «уважение к другому», каким бы ни был этот человек (разве что совершенно «плохим»), имело для Франсуа Борда, а стало быть — и для Франсиса Карсака, фундаментальную ценность. Товарищеские, и даже дружеские, отношения, которые завязываются у костра, за уборкой территории, или когда ты делишься с товарищем сигареткой (а то и «бычком») или банкой сардин… Он порвет с AJ в 1941 г., когда движение перейдет под контроль правительства Виши. Но начало романа «На бесплодной планете» пропитано «ажистским» духом.

Были наконец и занятия легкой атлетикой, так как Франсуа Борд являлся легкоатлетом, как сегодня, возможно, сказали бы: «высокого уровня». Специализировавшийся в метательных дисциплинах, в 1937 г. он стал чемпионом юниорского первенства региона Перигор-Ажене под цветами клуба «Вильнёв» в метании ядра, молота и диска. Основной его специализацией было метание диска, и в 1938 г., выступая за SBUC (Stade Bordelais Université Club), «Спортивный клуб Бордоского университета», он показал 5-ый результат по юниорам в стране. В 1939 г. он рассматривался в качестве одного из возможных кандидатов в олимпийскую сборную Франции по легкой атлетике (именно как метатель диска), но разразилась война, и Олимпийские игры 1940 г. в Хельсинки так и не состоялись.

Кроме того, он пишет свой первый рассказ, скорее «философскую притчу», нежели «научную фантастику».

Очень-очень давно, во мраке времен, за пределами людской памяти, существовал в Океане чудесный остров. Небо над ним всегда было голубым, и солнце сверкало над многочисленными лесами, озерами и реками, полями и городами людей. Города эти поднимали к лазурному небу высокие, величественные сооружения и храмы с покрытыми золотом крышами. Народ там был красивым, мудрым и сведущим в магии. Над ним царили справедливые и спокойные боги. В главном храме столицы существовала школа Мудрецов, которые преподавали науки наиболее одаренным молодым людям. Среди них выделялся Хор-Атла. То был хрупкий юноша с блестящим умом, но речи его были суровыми и горькими, а сердце источено сомнением и честолюбием.

Стоял прекрасный тихий вечер. Солнце только что исчезло за западным горизонтом, и звезды мерцали над пилонами города. Мягкий свет падал из окон, и воздух был нежен, как песня любви. Он дрожал от легкомысленного смеха девушек. Мужчины после тяжелого рабочего дня безмятежно наслаждались радостями жизни. На вершине Великой Пирамиды светящиеся квадраты отмечали зал, в котором заседал Совет Мудрецов. А Хор-Атла бродил среди апельсиновых деревьев, размышляя перед бесконечностью неба.

«Кто я? Что я? Каково мое призвание? И какое мне дело до привычных радостей? Я красив, я лучший на стадионе, любимый ученик Мудрецов. Почему все это меня не удовлетворяет?

В моем сердце неутолимая жажда, и мой ум испытывает неутолимую жажду? Откуда идет эта жажда? Кем я буду? Царем, Верховным Мудрецом? А потом? Смерть? О ночь, к чему быть человеком, когда существуют Боги!»

Прошли годы. Хор-Атла постепенно поднимался все выше и выше по лестнице посвящённых. Он уже давно презирал игры на стадионе и улыбки девушек. Дни он проводил в близлежащих горах, медитируя, а ночи — за изучением священных текстов. Он был одинок в этом мире. И, мало-помалу, росла его наука и его магическая сила.

Годы по-прежнему утекали в обычном для Земли ритме. Хор-Атла был теперь почти стариком. Его знание стало огромным. Он хранил его в тайне, и всегда работал в герметично закрытой комнате. В народе рассказывали, что по ночам он говорит со звездами. Дети убегали от него в страхе, а с людьми он заговаривал лишь тогда, когда они обращались к нему за советом. Его советы всегда были хороши, и однако же никто не приближался к нему без содрогания. Глаза его были неподвижны и устремлены вдаль, будто ослепленные блеском его сокровенной мечты, и, тем не менее, казалось, что они насквозь пронзают людские сердца. Его коллеги по Совету страшились его речей, суровых и полных горькой и пессимистической мудрости. Да и в нем самом сердце было мрачным и отчаявшимся, ибо он не наслаждался ни одной из радостей жизни.

Как-то ночью он нашел то, что искал так долго: магическую формулу, позволяющую подняться в места проживания богов. Так он попал в большой зал, расположенный за пределами пространства, в большой зал, в котором собрались боги. Они спали, утомленные своей вечностью. Из рук Хакну, верховного бога, выскользнула Книга Бытия, содержащая магические формулы, с помощью которых извлекали вещи из первоначального Хаоса. Хор-Атла бесшумно приблизился, полистал книгу и отправил богов в небытие. Его охватила огромная радость. Его мечта осуществилась! Теперь бессмертие, всемогущество и всезнание будут принадлежать ему! Он жадно прочел все книги и узнал таким образом все тайны Вселенной. Он был богом!

И тогда ему стало скучно…

* * *

И началась Вторая мировая война. В декабре 1939 г. Франсуа Борду было всего 20 лет, поэтому мобилизовали его лишь в апреле 1940 г., уже после того как он сдал экзамены в ходе специальной сессии, организованной факультетом наук Бордоского университета. Будучи «ученым», он был зачислен в качестве курсанта запаса в артиллерийский полк, базировавшийся в Шательро.