Вторая ступень: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 4. Старые враги

18 мая 2068 года

Феликс Николаевич печально переставлял ноги в сторону дома. До полуночи было еще далеко, и старый ученый не спешил. И дело было совсем не в том, что в голове собиралась родиться гениальная идея. Только не сегодня. Вдохновение, да и просто присутствие духа покинуло его в этот день. Не было дела и до любования окружающей красотой, хотя майская ночь выдалась удивительно живописной. На бархатной синеве небосвода с каждой минутой всё ярче проступали сверкающие бриллиантики млечного пути. Наконец-то установилась по-настоящему летняя погода и природа с каждым часом буквально насыщалась теплом. Ветер уже не нёс прохладу, а обдавал путника теплым напором и весело теребил шапку седых косматых волос. Подсветка пешеходной дорожки автоматически подстроилась под измученные глазные рецепторы путника - свет приятно освещал путь, периодически рисуя на пути то выпавший из букета модницы цветок, то лужицу столь прозрачной воды, что не встретишь в открытых водоёмах планеты.

При других обстоятельствах Феликс Николаевич наплевал бы на необходимость сна и лишних пару часиков побродил и, как он любил говаривать, “повдыхал всеми фибрами души красу природы”. Но в этот вечер окружающая гармония и умиротворение своим контрастом только раздражали и без того невыносимую боль души. Таких ударов Феликсу Николаевичу Зарубскому, профессору и доктору физико-математических наук испытывать еще не приходилось. Слёзы ярости и отчаяния то и дело пытались прорваться наружу. И когда бессильное бешенство уже почти подтолкнуло его к серии бессмысленных ударов кулаками ни в чем не повинного здания, он опомнился. Остановился, поднял лицо к небу, пару раз глубоко вздохнул и попытался отрешиться от боли. Это оказалось не так легко. Тогда пришел на помощь холодный разум. И Феликс Николаевич начал утомлять свой мозг вопросом, как произошло, что самый близкий человек, дружбу которого он принимал практически как дар свыше, которого считал идеальным... предал его.

Перед мысленным взором прошли годы учебы в университете, совместные попойки и гулянки, прошли годы совместной работы в НИИ, он непроизвольно улыбнулся от нахлынувшей теплоты воспоминаний. Феликс Николаевич вспомнил и трагическую аварию, когда друг держал его, истекающего кровью, как он уговаривал не отключаться... И вот... вот как-то незаметно начал появляться холод в их дружбе. Но как? Феликс Николаевич, превозмогая ноющую боль, силился вспомнить, что же могло послужить их разладу. Защита докторской... Он получает от друга обидную насмешку... Потом странная и какая-то предвзято-нагловатая критика статей. Что совсем не в духе друга. Надо было тогда сразу подойти, поговорить. Ведь ясно же, что друг за что-то обижен. Ясно... Это теперь ясно, а тогда это было лишь крайне неприятно. Феликс Николаевич списывал всё на болезненное честолюбие друга, и как-то даже не придавал никакого значения всплескам неприязни. О зависти не могло быть и речи, ведь друг был куда талантливее и успешнее. А потом в их жизни появилась Ольга. И всё стало ещё хуже. Феликс Николаевич остановился, сердце нещадно защемило, из глаз выкатились слёзы. “Господи! Уже седьмой десяток на исходе, а всё как мальчишка!” Это придало сил. Он украдкой оглянулся, не видел ли кто его постыдной слабости. Но улочка была пуста. Лишь на оставленной позади стоянки электротранспорта слышался нетрезвый треп молодежи. Феликс Николаевич подошел к своему дому. Опознав хозяина за несколько шагов, автомат разблокировал входную дверь и заранее осветил крыльцо.

Прохрустев по гравию и по привычке шаркнув ногами по несуществующему коврику, старый ученый со вздохом хотел начать подъём на крыльцо. Но что-то зацепило взгляд. Он остановился, посмотрел на декоративную урну. Всегда пустая, сейчас же она была полна ворохом мусора. “Это что ещё за фокусы?!” - Феликс Николаевич недовольно скривился. Но что-то в этом мусоре было не так, что-то приковывало его взгляд. Он по старой привычке прищурился, и встроенные чипы мигом увеличили картинку, прорисовали более контрастно, добавили цветов. Но этого уже не требовалось. Феликс Николаевич уже понял, на скомканном клочке бумаги стоит значок, который он знал очень хорошо и который не видел уже несколько десятилетий. На пожелтевшем листе был нарисован карикатурный математический предел, суть которого содержалась в вопросе - к чему стремится жизнь студента, когда оценка устремляется к неуду? Этот рисунок очень часто изображал Михаил - сначала его друг в институте, потом в аспирантуре, а потом и в НИИ, когда они были уже не Феликс и Миша, а Феликс Николаевич и Михаил Васильевич - профессора и доктора наук. Он наклонился, дрожащая рука взялась за грязный лист. Но лист так просто не хотел выскальзывать из миниатюрной мусорной кучи, а потянул за собой целый кулёк отвратительного месива. Старика передёрнуло. Он мгновенно обругал себя последними словами и уже хотел было отбросить эту мерзость, но цепкий взгляд тут же увидел, что мусор - лишь камуфляж, под которым кроется туго скрученная тетрадь. Да, да! Именно тетрадь! Феликс Николаевич с огромным удовольствием вспомнил слово из далёкого детства. Его сверстники были последним поколением, что пользовались в школе этим старинным носителем информации. Она была в точности такая же - плотная пачка листов из старинной целлюлозной бумаги в мелкую клетку, обложка из пластиковой клеёнки.

Уже не обращая внимания на прилипшую грязь, старик внес домой этот хоть и отвратительно пахнущий, но несомненно полный загадок предмет. Скрупулёзно очистив от грязи тетрадь, про себя отметив, что испачкана она была очень тщательно и явно нарочно, Феликс Николаевич раскрыл первую страницу. Знакомый округлый почерк, непонятно откуда взявшиеся старинные чернила. Но слова, слова! Они сбивали с ног.

“Друг Феликс! Прошу тебя, не сочти за труд прочесть всё, что тут изложено. Сейчас ты еще не можешь представить, насколько это послание важно. Я адресую его именно тебе, не только потому, что ты мой настоящий и единственный друг. А еще и потому, что ты в высшей степени порядочный человек, физик-талантище и незаурядный актёр. Эти три редчайших компонента соединились в тебе. Потому другого выбора у меня и быть не могло. Пожалуйста, еще раз прошу: дочитай до конца. Это самое важное письмо на свете Божиим, после скрижалей Моисеевых. Я очень хорошо понимаю твоё отношение ко мне. Увы, но все те гадости и подлости, которые ты терпел от меня, были спланированы заранее. Да, да! Именно так - спланированы мной заранее. Для чего это было нужно? А для того, что бы уверить всех, что мы стали врагами. Именно для этой цели я и устроил перевод Ольги в наш институт...” Феликс Николаевич ошалело сглотнул ком в горле, расстегнул ворот рубашки, и уже не спеша, продолжил чтение. “Видишь ли, друг Феликс, я очень детально изучил твой вкус и составил подобный психологический портрет и физический образ, который наиболее востребован твоим естеством. Прости меня еще раз, но всё было рассчитано заранее. И твоя страсть, и её уход ко мне. Если ты ещё не понял, то пишу тебе прямым текстом: мы с тобой уже давно под надзором. Раньше говорили - “под колпаком”. Иначе бы не стал я тебе посылать это письмо столь экзотическим способом. И если бы я просто инициировал охладевание нашей дружбы, то ты всё равно остался бы в большом подозрении. А так ты преисполнен ненависти ко мне. Так и должно быть. А теперь читай внимательно и запоминай каждое слово. О том, чтобы не сжигать эту тетрадь и речи быть не может! У тебя всего лишь одна эта ночь! Напрягись! Ты сразу поймёшь насколько всё важно. И не вздумай сейчас меня вызывать! Во-первых, ты поставишь под угрозу всё, над чем работал не только я, но многие, многие люди. Во-вторых, когда ты будешь это читать, я уже буду мёртв...”

Феликс Николаевич явственно ощутил, как земля начала уходить из-под ног. К счастью, старый табурет не дал ученому растянуться на полу.

Остаток ночи Феликс Николаевич провёл в чтении тетради. На втором часу он поймал себя на мысли, что находится в каком-то шаге от шизофрении. Одна личность кричала от восторга и осознания величия друга, другая рвалась на части пониманием, что потерян, навсегда потерян настоящий друг и гениальнейший ученый.

Утром Феликс Николаевич сжег тетрадь, выпил натощак полстакана водки и, кутаясь от зябкого ветра, наплевав на работу, направился гулять. Но прогулкой это было назвать нельзя. Ещё не дряхлый, но уверенно стареющий человек пытался растворить свою боль в тиши утра. Как нельзя кстати похолодало, покрытые изморозью листья напоминали ему ажурные ограды на кладбище. И слёзы время от времени скатывались по намечающимся морщинам.

***

19 мая 2068 года

Биржевые сводки в ближайшей перспективе не сулили ничего хорошего. И это сильно нервировало Аркадия Эдуардовича Канева - владельца корпорации “Ямал”. Он был далеко не молод, но очень крепок. Поначалу все деловые партнёры обманывались грубоватой внешностью профессионального борца, но никак не влиятельного бизнесмена, шестым чувством предугадывающего даже незначительные изменения денежных потоков.

В голове Канева выстраивались десятки графиков, таблицы цифр менялись с бешеной скоростью. Он понимал, в такие минуты нельзя расслабляться. Ни на мгновение! Но всё же, даже стимуляторы щедро вливаемые напрямую в клетки уже не могли сдерживать лавину усталости. Шли третьи сутки без сна. Аркадий Эдуардович понял, что вот сейчас и случится то, что обычно называют “конец” в различных вариантах от интеллигентного “вот и всё” до совершенно непечатных изречений парий. “А пошло оно!” - Аркадий Эдуардович оборвал контакт.

Откинувшись в кресле, которое сейчас же приняло новую форму, подстраиваясь под позу владельца, Аркадий Эдуардович прикрыл глаза. Стёкла кабинета изменили уровень прозрачности, и кабинет принял в себя мягкий синий полумрак. Синтезаторы воздуха бесшумно добавили в атмосферу кабинета особую подборку феромонов. А стены повысили звуконепроницаемость до предельного уровня. “Что это?” - глава корпорации удивился нахлынувшему состоянию. “Тишина! Надо же, оказывается, и тишина бывает разная”. Столь глубокомысленный вывод вполне мог бы рассмешить инфоузел, обеспечивающий условия существования главы в его персональных апартаментах. Но роботы не смеются на работе.

Окунувшись на несколько блаженных минут в царство покоя, господин Канев тем не менее не забыл, кто он. И мозг помимо желания владельца в фоновом режиме продолжал обрабатывать информацию. Поймав себя на этом, Аркадий Эдуардович горько усмехнулся, но глаза открывать не стал. “Странно, я раньше за собой не помнил таких выкрутасов.” На что давно знакомый юношеский голос спокойно сообщил: “Так ведь ты неделю назад прошел процедуру вживления имплантов нового поколения”. Этого было достаточно, чтобы Канев хлопнул себя по лбу и весело обругал себя матерными словами беспутной юности. Как он мог забыть! Хотя с перманентно ухудшающимся бардаком в финансовом мире ещё и не это забудешь. Миг, и волна радости схлынула, и Аркадий Эдуардович вернулся в седло погонщика делового мира. Даже в общении с внутренним голосом, босс оставался боссом: “Новые импланты функционируют в полном соответствии с заявленными характеристиками?” Цифровой инфоузел также по-юношески весело ответил: “На все 100 процентов. Радуйся!” Азарт мигом разорвал тугую пелену тумана усталости. Конечно! Как он мог не заметить, ведь почти все поступавшие сообщения, имевшие сиреневую окраску, то есть высший уровень шифрования, обрабатывались совершенно без задержек! “Ну, молодцы, ребятки! Надо бы вас отблагодарить, - и тут же отдал приказ, - Вызвать Пушкова!” Пушков отозвался без промедления:

- Доброго утра, Аркадий Эдуардович! Вижу, вы прошли модернизацию.

- Привет! Ты прав, уже неделя, как прошел. Представляешь, только сегодня об этом вспомнил. Совершенно ушла эта канитель с задержкой шифрования.

- Я рад. Теперь в сети вам будет намного комфортнее. И плюс - гораздо более высокий уровень защиты.

- Да, да. Денис мне говорил. Но я что-то сомневался. О! Кстати, как у него дела? А то парень что-то приуныл в последнее время.

- У Дениса Евгеньевича всё нормально. Но в НИИ  произошло ЧП. Сегодня был обнаружен труп профессора Гончарова.

- Это того самого хмыря? Как это он так доигрался?

- Да, Аркадий Эдуардович. Произошел несчастный случай. Его убило электрическим током в домашней лаборатории.

- Несчастный? По отношению к таким кляузникам слово “несчастный” как-то не подходит. Но это точно случай? Ну, то есть, случайность?

- Абсолютно. Инфоузел был перепроверен. Так что всё чисто.

- Хм... Нда... Ну, теперь Дениске мешать никто не должен. Или у вас там еще дружок Гончарова затесался?

- Вы, наверное, о Зарубском? Они давно уже не друзья. Зарубский уже несколько лет с ним не разговаривал. Там и карьерная зависть, и амурные дела. Как раз вчера в институте был ученый совет, и Гончаров так опустил своего бывшего дружка, что всем стало искренне жаль беднягу. Он после со стыда напился до положения риз. Так что еще и не знает о смерти своего бывшего друга.

***

21 сентября 2068 года