— Троих, Пьетро.
— Как! — воскликнул Олоннэ. — Мы все знаем, что Ван Гульд убил Зеленого и Красного корсаров, но что был еще третий, я не знал.
— Да, их было трое, — повторил мрачно корсар.
— Черт возьми!.. И этого человека еще носит земля?..
— Ему осталось недолго ходить по земле, Пьетро.
— Ну, я готов помочь тебе всем, чем смогу. Но скажи мне прежде, ты хорошо знаешь Ван Гульда?..
— Я знаю его лучше, чем испанцы, которым он служит.
— Что это за человек?
— Это старый вояка, понаторевший в сражениях во Фландрии, отпрыск одного из старинных фламандских родов. Некогда он стоял во главе отряда смельчаков и к своему теперешнему званию мог бы сейчас добавить другие, если бы испанское золото не сделало из него предателя.
— Он стар?
— Ему сейчас под пятьдесят.
— Ну, он человек крепкой закалки. Говорят, что в испанских колониях не было более отважного губернатора.
— Он хитер, как лиса, отважен, как Монтбарс.
— Значит, в Маракайбо нас ждет отчаянное сопротивление.
— Конечно, Пьетро, но кто сможет устоять перед натиском шестисот флибустьеров? Ты же знаешь, чего стоят наши люди.
— Клянусь честью! — воскликнул флибустьер. — Я сам видел, как дрались двадцать восемь молодцов, которые напали со мной на эскадру в Лос Кайос. К тому же ты побывал в Маракайбо и легко найдешь лазейку в стенах крепости.
— Я поведу вас, Пьетро.
— Тебя ничто здесь не удерживает?
— Ничто.
— Даже твоя прекрасная фламандка?
— Она подождет, я уверен, — сказал с улыбкой корсар.
— Где ты ее поместил?
— У себя в доме.
— А сам куда денешься, если у тебя дома гости?. — Останусь у тебя.
— Вот это хорошо. Так мы лучше договоримся обо всем вместе с Баском, который пожалует ко мне на обед.
— Спасибо, Пьетро. Значит, отправляемся в поход?
— Завтра на рассвете. У тебя экипаж в порядке?
— Нет, не хватает шестидесяти человек: тридцать мне пришлось отправить с испанским судном, захваченным недалеко от Маракайбо, и столько же погибло в бою.
— Не беда!.. Здесь легко наберешь столько же. Все горят желанием пойти с тобой в плавание на «Молниеносном».
Поднявшись, корсар направился к двери.