Индейцы быстро приближались. Племя, которое, видимо, бросилось по пятам Ван Гульда, услыхав выстрелы, повернуло обратно и теперь спешило на помощь своим соплеменникам.
Не желая иметь дело с толпой индейцев, корсар, стоявший на страже, бросился к товарищам, как только услышал поблизости треск сучьев, и крикнул:
— Бежим, или через пять минут на нас набросится все племя!
— Дело сделано, капитан, — сообщил Кармо, уминая ногой землю, чтобы получше скрыть могилы.
— Синьор, — обратился каталонец к корсару, — если мы побежим, то нас непременно догонят.
— Что же ты предлагаешь?
— Давайте спрячемся в ветвях, — сказал он, показывая на огромное дерево, на котором можно было скрыться, как в лесу. — Вряд ли нас разглядят.
— Ну и хитер же ты, кум, — обрадовался Кармо. — А ну свистать всех наверх!
Каталонец и флибустьеры, предшествуемые Моко, бросились к великану тропической растительности и стали друг друга подсаживать, чтоб побыстрее взобраться на дерево.
Это было суммамейра (eriodendron summauma), одно из самых крупных деревьев, растущих в Гвиане и Венесуэле. Ее многочисленные узловатые ветви с беловатой корой всегда бывают покрыты обильной листвой. Поскольку эти деревья снабжены, как говорилось выше, естественными подпорками в виде разросшихся корней, то флибустьеры без особого труда взобрались на нижние ветви, а оттуда забрались на высоту до пятидесяти метров от земли.
Кармо собирался было уже с удобством расположиться на развилке огромного сука, как вдруг почувствовал, что он подгибается, словно от тяжести на противоположном конце.
— Это ты, Ван Штиллер?.. — спросил он. — Хочешь спихнуть меня с дерева? Смотри, как бы нам не загреметь вместе.
— Что ты выдумываешь? — сказал корсар, устроившийся выше. — Ван Штиллер здесь, со мной.
— Так кто же трясет мою ветку? Не аравак же, в конце концов?
Вглядевшись в листву, флибустьер заметил метрах в десяти от себя две светлые точки, горевшие зеленовато-желтым огнем.
— Не будь я Олоннэ, как говорит мой друг, — воскликнул Кармо, — если мы не оказались в компании с каким-то зверем! Эй, каталонец, не скажешь ли ты, кому принадлежат эти колючие глаза, которые сверлят меня взглядом?
— Глаза? — удивился испанец. — Здесь, на дереве?
— Да, — подтвердил корсар. — Боюсь, что мы оказались в плохой компании.
— А индейцы, того и гляди, нагрянут, — заметил Ван Штиллер.
— Я тоже вижу пару глаз, — откликнулся каталонец, приподнимаясь на ветке, — но не берусь судить, пума это или ягуар.
— Ягуар!.. — воскликнул, содрогаясь, Кармо. — Не хватало, чтобы он бросился на меня и мы оба свалились на голову аравакам!
— Тихо, — сказал корсар. — Идут!..
— А что делать с моим соседом?.. — спросил Кармо с беспокойством.
— Ты не шевелись, тогда он, может быть, тебя не тронет. Иначе мы пропали.
— Ради вас я готов на любые жертвы, капитан.
— Не беспокойся, Кармо. Я держу шпагу в руках.
— Тихо!.. Вот они!.. — предостерег каталонец.
На поляну, словно одержимые, ворвались индейцы. Их было человек восемьдесят, если не больше. Все были вооружены палицами, луками и чем-то вроде копий.