Один или несколько человек осторожно крались к лагерю. В зарослях, шагах в пятидесяти от флибустьеров, время от времени колебались листья и слышался хруст веток.
Ясно было, что враги старались незаметно подобраться к лагерю и пустить в ход стрелы.
Африканец и флибустьеры, почти целиком скрытые травой, не двигались, ожидая появления индейцев, чтобы открыть огонь. Внезапно Кармо подскочил, словно озаренный блестящей идеей.
— Кум, — спросил он, — как ты думаешь, они еще далеко?
— Индейцы?
— Да, отвечай поскорей!
— Они еще в зарослях, но если будут двигаться так же, то через минуту будут на опушке.
— Этого вполне достаточно. Ван Штиллер, кинь-ка мне твою куртку и берет.
Тот поспешил выполнить его просьбу, справедливо полагая, что раз уж Кармо просит у него одежду, то в этом есть настоятельная необходимость.
Флибустьер тоже снял с себя куртку. Набрав побольше веток, он кое-как связал два куля, напялил на них куртки, а сверху приладил береты.
— Готово дело, — сказал он, растягиваясь рядом с африканцем.
— А куманек хитер, — промолвил, смеясь, африканец.
— Без этих чучел индейцы, того и гляди, угодили бы в корсара или каталонца. А так оба могут спать под надежной защитой.
— Тихо, кум, идут…
— Я готов. Эй, Ван Штиллер, подкинь-ка еще горстку перца.
Тот собирался было привстать, но вынужден был снова пригнуться. В воздухе просвистели стрелы, и три или четыре из них вонзились в чучела.
— Напрасно стараетесь, голубчики. Зря только яд переводите, — пробормотал Кармо. — Высуньтесь-ка хоть на минуту, чтобы можно было вам всыпать.
Видя, что никто не подает признаков жизни, индейцы выпустили в чучела еще семь или восемь стрел, затем один из них, видимо самый храбрый, выскочил из кустов, размахивая своей грозной палицей. Подняв аркебузу, Кармо взял его на мушку. Он собирался было выстрелить, как вдруг где-то в лесу, на расстоянии нескольких миль, послышались четыре выстрела, а вслед за ними душераздирающие вопли.
Индеец мигом бросился в кусты, прежде чем Кармо успел снова прицелиться.
Корсар и каталонец, внезапно разбуженные выстрелами и криками, поспешно вскочили на ноги, полагая, что на лагерь напали индейцы.
— Где они? — спросил корсар, порываясь вперед со шпагой в руке.
— Кто, синьор? — изумился Кармо.
— Индейцы.
— Исчезли, капитан, так и не попробовав моего угощения.
— А выстрелы и крики?.. Слышишь?.. Снова стреляют!
— В лесу идет сражение, — сказал каталонец. — Индейцы напали на белых, синьор.
— На губернатора и его свиту?
— Видимо, так.
— Жаль, если его убьют они, а не я.
— Мне тоже: не возвращать же свой долг покойнику, но…