Шарлотта никак не отреагировала на слова принца вампиров, но он знал, что девушка его слышала. Да, такова была истинная причина, почему Раду сам хотел возглавить кампанию против Города Света. Мудрый отец так боялся, что ангел мести в лице его сына не сдержится, и убьёт последнюю из Элборнов на месте, что решил доверить миссию какому-то полукровке. Что ж, короли тоже ошибаются.
Слуги-простолюдины и придворная Знать расступались перед принцем и его пленницей, провожая парочку долгими взглядами. Люди не узнавали принцессу из Города Света, но многие Аристократы догадывались о её происхождении и начинали шептаться. Раду слышал в их голосах одобрение. Принцу было сложно не думать о лаврах, что увенчают его голову, когда победу над мятежным Городом Света предпишут именно ему.
Стражи-вампиры у дверей в тронную залу покорно пропустили принца, хотя какое-то краткое мгновение всё же сомневались, стоит ли прерывать аудиенцию правителя. Когда массивные двери из зелёного камня на золотых петлях распахнулись, Раду торжественно провёл свою добычу в залу, где прямо сейчас, в присутствии короля, шло собрание. Принц ухмыльнулся, заметив дампиров, понуро стоящих справа от трона, и самого Ди, который преклонил колено перед Великим Прародителем. Здесь же, на креслах слева от трона сидели члены малого Совета, включающего министров, судью и палача, тренеров дампиров и несравненную Лармику Ли. Поймав её восторженный взгляд, Раду улыбнулся прекрасной графине.
Шарлотта не видела ни красот величественного, украшенного колоннами и скульптурами, зала, в котором оказалась, ни множества различных аристократов и дампиров, чьи взгляды она приковала к себе. Девушка рассматривала лишь кроваво-красные ковры под своими ногами, и алое пятно настоящей крови на подоле своего светло-бежевого платья. Это пятно — всё, что осталось ей в напоминание о доме.
Эхом отдавался в стенах тронной залы ровный голос Ди, докладывающего королю о ситуации с братьями Маркус. Но как только принц вампиров поравнялся с дампиром, тот замолчал. Не поднимаясь с колен, боковым зрением Ди рассмотрел пленницу Раду. Сомнений быть не могло — он узнал в побледневшем создании с опухшим от горя лицом Шарлотту Элборн. К таким же выводам пришла большая часть присутствующих в зале.
Король с неодобрением взирал на своего блудного сына. Трон Дракулы стоял на пьедестале, к которому вели шесть крутых мраморных ступеней, трудно преодолимых для простолюдинов. Со своего места король мог смотреть сверху вниз на любого из подданных, даже самого монстроподобного, но его самого скрывала тень от алых балдахинов, окружавших трон сверху и с обеих сторон. Тем не менее, Раду заметил, как красивые черты короля Дракулы отразили несвойственные ему эмоции: удивление и раздражение.
— Ваше Величество, — Раду отвесил отцу поклон, — прошу прощения за то, что прерываю Вашу аудиенцию, — молодой Аристократ подтолкнул свою спутницу вперёд, тем не менее, не отпустив её руки. — Позвольте представить Вам гостью Столицы, что прибыла сегодня прямиком из Города Света. Шарлотта Элборн, принцесса простолюдинов…
По залу прокатился вздох удивления. Раду торжествующе улыбнулся. Принц вампиров смерил единокровного брата презрительным взглядом, но Ди, что смотрел в пол, этого не заметил.
— Твоё поведение возмутительно для наследного принца, — произнёс Великий Прародитель, делая ударение на слово «наследный», а не «возмутительно». Глубокий голос короля разливался по зале, привлекая внимание всех присутствующих. — Но я знаю, что твой поступок был совершён во благо Столицы. Этот подвиг найдёт своё отражение в веках. Именно сегодняшний день станет днём, когда определилась победа Аристократии над простолюдинами.
— Всё во имя общего блага, — Раду поклонился снова и как бы случайно уронил принцессу на колени.
Повинуясь лёгкому жесту руки короля, две одинаковые дампирки подбежали к принцессе Шарлотте и схватили её под руки. Подняв обмякшую девушку на ноги, они повели её прочь из тронной залы. Кеола и Деора напоследок обернулись на Гуду, давая понять, что мысленно остаются с ней, и вышли прочь, чтобы отвести пленницу в тюрьму. Близняшки уже дали свои показания по поводу всего, что произошло днём, и теперь могли быть свободны.
— Если тебе нечего больше сказать, сын мой, ты можешь уйти или остаться, — произнёс король, скорее для формальности. — Тебе очень скоро сообщат о судьбе принцессы Элборн.
— Надеюсь, я и дальше смогу в ней участвовать, — Раду ещё раз поклонился отцу, а затем повернулся к Ди и оскалился. — Но продолжай же, милый брат. Я понял, что Столица подверглась нападанию в моё отсутствие. За свои промахи нужно отвечать, дампир.
Отец не пожурил Раду, за презрительное отношение к полукровкам, что могло означать только одно — мир сдвинулся в пользу чистокровных Аристократов. Принц вампиров тихо покинул тронную залу, а Ди продолжил свой доклад.
Раду мог смело праздновать победу. Король был доволен его работой, пусть даже операция по захвату принцессы Элборн оказалась бунтом сына против воли отца. Что же касалось дампиров во главе с их принцем Ди, то им снова указали на законное место. Полукровки никогда не сравняются с истинными Аристократами. Пусть бастарды и защитили жителей Столицы, их касту покрыло пятно позора. Раду достаточно услышал в тронном зале из уст самого Ди. Разрушение городской стены, обвал здания ратуши и нескольких жилых домов, разрушение конюшни, поломка более десятка коней-киборгов, гибель одиннадцати простолюдинов и одного Аристократа и, наконец, провал в поиске двух сбежавших охотников — такое забудется не скоро. Слава Ди и его красноволосого прихвостня очень быстро пойдёт на убыль. Это стоило отметить.
Покинув тронный зал, Раду незамедлительно вернулся в свои покои, где застал Рея-Гинсея у окна. Рей успел переодеться в чёрные одежды принца — рубашку и брюки, а свою одежду скинул на пол. Бумеранг, очищенный от крови, лежал на ворохе грязной одежды. Наёмник с явным удовольствием осматривал город Знати, скрываясь от посторонних за бархатными занавесками. Принц вампиров мог поспорить, что такого великолепия юноша не видел никогда ранее.
— Тебе нравится? — поинтересовался Раду, запирая за собой двери на ключ и пряча его в карман сюртука. — Думаешь, сможешь войти в столичное общество?
— С Вашим покровительством всё возможно, мой принц, — Рей отошёл от окна и низко поклонился вампиру.
Раду усмехнулся. Он ничуть не сомневался в своём желании обратить Рея-Гинсея. Красивый и верный слуга, который хорошо знает, чего хочет он сам, и как угодить своему хозяину. Рей предал своих друзей и выбрал Раду, как только представилась такая возможность. Впрочем, принц вампиров всё равно хотел избавиться от других членов Дьявольского Корпуса, а в сложившейся ситуации даже не пришлось марать руки. Теперь Рей мог принадлежать своему принцу безоговорочно.
Аристократ в один момент сократил расстояние между собой и юношей. Рей-Гинсей не успел даже вздрогнуть, как сильные руки разорвали ворот рубашки. Несколько пуговиц рассыпалось по полу. Раду обнажил клыки в зверином оскале, его кровавые глаза сияли в полумраке комнаты. Рей как завороженный смотрел на преображение принца и не сопротивлялся происходящему. Левой рукой Раду собрал в хвост длинные чёрные волосы Рея и оттянул его голову в сторону, обнажая соблазнительный изгиб шеи. Правой рукой придержав юношу за плечо, чтобы тот не дёргался, холодными губами вампир приник к горлу своей жертвы и вонзил в него клыки, прямо туда, где виднелись ранки от предыдущего поцелуя.
Горячая молодая кровь Рея-Гинсея была истинным наслаждением. Раду старался не пропустить ни капли, поглощая алую жидкость, которая сильными толчками сама рвалась к нему. Рей застонал и обмяк в объятиях принца. Раду переместил руки ниже, на его спину и талию, чтобы не дать ему упасть раньше времени. А когда кровавый поток начал ослабевать, Аристократ разжал объятия и Рей-Гинсей упал на пол.
Ковёр смягчил его падения, но тем не менее Рей почувствовал боль во всём теле. В глазах стоял туман, силуэт Раду, нависающего над ним, был размытым. Рею-Гинсею показалось, что Раду хочет его покинуть. Ужасная невыносимая мысль о том, что вампир только что обманул и убил его, проскользнула в мозгу наёмника. Он чувствовал себя слабым и жалким, в горле бушевал пожар. Рей-Гинсей впервые испугался по-настоящему, он хотел плакать, но слёзы высохли в глазах.
Рей протянул руки к Аристократу, нависающему над ним, не в силах подняться или сказать что-нибудь. Комната плыла перед глазами. Вампир вволю насладился страданиями Рея-Гинсея. Это промедление, пока наёмник находился на грани жизни и смерти, должно было приучить его к мысли, что хозяин может быть суров, но всегда держит своё слово. Раду опустился подле юноши на колени и заставил его опустить руки.
— Запомни этот момент, Рей-Гинсей, — наконец обратился к нему принц вампиров. — Сейчас ты выпьешь священной крови Бога-Предтечи, что течёт в моих венах, и будешь жить вечно.
С этими словами Раду обнажил предплечье левой руки и острыми когтями распорол собственную плоть. Кровь потекла из разорванных сосудов, струясь по запястью и пальцам, капая на ковёр. Рот Рея был приоткрыт, он еле слышно дышал. Раду разомкнул сухие губы и проник ему в рот двумя пальцами, едва касаясь языка. Кровь вампира потекла прямо в рот наёмника, и он стал жадно глотать её, ибо она была единственным спасением от неминуемой гибели.
Рей-Гинсей почувствовал запах, который мог бы принадлежать только вину с самым изысканным букетом. Но «вино» на вкус было как сталь. Сама суть Аристократов была в их крови — красота, неотделимая от жестокости. И Рей был таким же с самого рождения. Выбор профессии наёмника был не случаен. Рей-Гинсей был не только главарём Дьявольского Корпуса, он был его основателем. Но жителям Фронтира больше не стоит бояться разбойников, что грабили и убивали путешественников, а затем насиловали их женщин. Дьявольский Корпус умер, остался лишь Рей-Гинсей, житель Столицы и слуга принца.
Упоённый своими мечтами, Рей глотал всё больше рубиновой жидкости из вен принца вампиров. Когда Рей-Гинсей напился вволю, Раду позволил своей ране затянуться и убрал руку ото рта наёмника. Нежным жестом стерев каплю крови с губ юноши, принц вампиров, словно Бог, взирающий на своё создание, стал наблюдать за превращением.
Очень скоро блаженная нега Рея сменилась невыносимой острой болью. Кровь Раду была не только спасением, она была и самым смертельно опасным ядом, поражающим весь организм. Рей-Гинсей скорчился и сжался на полу, пытаясь унять резь в животе. Вены юноши налились и выступили под кожей, едва не лопаясь от напряжения, по ним словно разливался жидкий огонь, и вулкан, изрыгающий его находился в груди. Рей застонал от боли, в глазах его появились слёзы, но они были красными от крови. С последним криком Рей-Гинсей схватился пальцами за грудь, словно желая разодрать мышцы и вырвать себе кости, добираясь до сердца, и замер…
Раду осторожно перевернул недвижимого юношу на спину. Кожа наёмника стала бледной, через неё просвечивали фиолетовые вены. В густых чёрных волосах появился неестественный блеск, ногти на руках удлинились. Красивые губы налились кровью, от чего стали ещё более притягательными. Принц вампиров не удержался и подарил этим губам поцелуй, отличный от тех «поцелуев Знати», которые знали простолюдины. Раду испытывал к своему совершенному созданию иную форму любви. Рей открыл глаза, золотисто-каряя радужка потонула в крови, что его совсем не испортило.
— Господин мой, — произнёс новорождённый вампир едва слышно. Меж его губ сверкнули острые белые клыки.