- А трех шкурок не жалко? – издевалась я. - Или слово Кощея тут пустой звук?!
Горыныч, уже оскалившись, примерялся, как бы меня поудобнее разорвать на три части, при этом несильно забрызгать пол и стены кровью, вдруг резко остановился, как будто о невидимую стену ударился, и покосился на секретаря. Я тоже перевела взгляд на Костю, он смотрел на меня с изумлением.
- Ну, что скажешь? – пыталась я ускорить события.
- А почему я должен что-то говорить? – нахохлился Костя.
- Ну, он же весь вечер на тебя косится. Может, мне легче с тобой договариваться без посредников? – хитро прищурила я правый глаз. - Соловей, я права в расстановке сил?
Разбойник заливисто расхохотался и, подняв свой бокал, провозгласил:
- За щсообразительных щженщин!
Я подергала свои уши, чтобы в них пропал звон и ответила:
- Какая безбожная лесть! Но работает! За меня!
- Разве скромность – не главное украшение женщины? – решил укусить меня вопросом вредный динозаврик.
- Главная, - согласилась я, с вредными особями мужского пола легче согласиться, чем переубеждать. - Но, как видишь, я ею обделена. Предпочитаю наряжаться во второстепенные украшения.
- Это какие же? – не унималась рептилия.
- Золотые, чтоб посверкивали, да поярче! – язвила я.
- Блестящими побрякушками обвешаться – не велика работа! – укорил меня ящер.
- Видишь, до чего я ленивая, даже на такую малость не заморачиваюсь! – развела я опять руками, демонстрируя свой скромный сарафан, на котором не было ни одной блестящей детали. – Совсем меня заболтал! Так что у нас с женщинами? Почему они у Вас, как мумии, все обмотаны?
Костя, Соловей и Змей переглянулись, потупились, и Разбойник за всех традиционно ответил:
- Щстрашные они у щнас, вот и щзаматываются, щчтобы щникого не щпугать.
Блин, и тут сплошная дискриминация, а я только уши развесила, обрадовалась, да здесь хуже, чем в тридесятом царстве. Во всех бедах у них бабы виноваты, страшные они у них, видите ли! Нахалы!
Я скуксилась и с отчаяния хлебнула вина. Ой, кажется, наклюкалась!
- Мария Васильевна, не расстраивайтесь, никто Вас не заставит платки и чадру носить. Вы прекрасны! Вам этого не требуется! – старался меня успокоить Костя.
- Неужели никто не напугается? Или у вас все такие чувствительные, что не могут женщине в открытое лицо смотреть? – бурлящее во мне вино подстегивало врожденную природную вредность и толкало на пакости. - Женаты? – лучезарно улыбнулась я.
Вся троица, отнекиваясь, замотала пятью головами:
- Нет, боже упаси!
- Свободны? – еще шире растянула я улыбку.
- Нуууу…, - затянули пять голосов, немного смутившись.
- Холостые! – самоуверенно подытожила я.
- Да! – твердо ответили парни и рептилия.
«Кобели обыкновенные!» - хмыкнула я про себя. Ну, я им тоже в супруги не набиваюсь, дружить можно. Эти хоть мне в женихи не напрашиваются. Можно вести себя вполне расслабленно и даже хулиганить.
Глава 29
- Мария Васильевна, Вы только не думайте…, - начал успокаивать меня Костя.