- Да обрыдаться, как мне хорошо! – встрепенулась я. - Вы мне лучше, соколики, расскажите, что от нас с Ваняткой Кощею нужно?
- Не знаю, - тихо ответил Костя.
- Врешь, поганец! Знаешь, но не говоришь! А я вот, всю голову сломала, даже предположений нет никаких. Хорошо, что на контакт идет, теперь хоть не страшно! – возмущалась я.
- А щты его, щчто ж и не щбоишься? – влез Соловей.
- Не, ну, внешность у него впечатляющая, и взгляд, аж до печёнок пробирает, но в остальном очень даже интересный, и, самое главное, вменяемый мужчина. А от ужинов с ним одна сплошная польза будет. Похудею, может, от страха.
- Зачем? – искренне удивился Горыныч.
- Чтобы для тебя стать не вкусной, и ты меня не слопал, - решила я не вдаваться в тонкости женского самозагона.
- Мария Васильевна, то, что Вы не боитесь нашего государя – это уже половина успеха! – обрадованно сообщил Константин.
- Расскажи! – толкнула я в плечо парня.
- Не могу! – пряча глаза, ответил секретарь.
Мир начал кружиться в неторопливом вальсе, получалось красиво.
- Ну, хоть намекни! – положив Косте на плечо голову, попросила я.
- Не могу! – не отрывая от меня печальных глаз, ответил Константин. - Прости, действительно, не могу. Спрашивай, о чем хочешь, только не об этом.
Это он зря так сказал, если надеялся на мое нетрезвое состояние, то напрасно. Мозг уже неспешно перебирал темы, которые мне интересны.
- А почему у вас женщины такие замотанные ходят? Традиция? – поддержала я свой пьяный имидж резкой сменой темы разговора.
- И традиция тоже, - ответила правая голова Горыныча.
- Я у тебя и не спрашивала, - обиженно оттопырив нижнюю губу, ответила я.
- Почему? – опешил от моего откровенно-хамского поведения дракончик.
- Нежелание тактильного контакта, говорит об отсутствии доверия и уважения к собеседнику, - пустилась я в нравоучения и, повернувшись к Соловью, спросила: - Ты меня уважаешь?
- Уващжаю!
- И я тебя, - чмокнув разбойника в щеку, ответила я. - И мне кажется, это прекрасный тост.
Соловей бодро разлил вино по бокалам, и мы вдвоем, чокнувшись, вновь выпили.
- Можешь меня потрогать, - величественно разрешила левая голова.
- Уже не хочется! – также величественно икнула я.
От моего нахальства Горыныч завис.
- Я настаиваю! – напряженно проговорила средняя голова.
- Ни в коей мере не желаю нарушать Ваше внутреннее пространство! – нацепив на себя воображаемую корону, отнекивалась я.
- Я требую! – рычала на меня правая голова.
- А кто ты такой, чтобы от меня чего-то требовать?! – добавив воинственного рыка, спросила я.
- Да я сейчас тебя в клочья порву! – пуская дым из ноздрей, угрожал динозаврик.