Дикий женский визг, вдруг, огласил лес. Лесные птички, мирно сидевшие на ветках и наблюдавшие за интересной возней людей, взмыли в небо перепуганной стайкой, звери попрятались по норам, сопровождавшие нас дружинники, конники, стрельцы схватились за оружие, Любомир и Святояр перестали мутузить друг друга. Я, звонко вереща, уютно сидела на ручках у бабы Яги.
- Маша, да хватит голосить-то, - пыталась привести меня в чувство и гладила по голове, ворчащая старушка.
- Ты что ж, никогда живых говорящих волков не видела? – удивилась Янина.
- Вввидела! – слегка заикаясь, ответила я, на время перестав верещать. – Живых, молчаливых и в клетках в зоопарках.
- В клетках? – пораженно переспросил Серый Волк. - Фу, дикость какая!
- И не говори, - поддержала его Янина. - Душегубство какое, держать живых зверей в клетках.
Я была с ними полностью согласна, и в поддержку ритмично клацнула зубами.
- Да не дрожи ты так, - журила меня баба Яга. - Он тебя не укусит.
«Действительно, чего это я так перепугалась?» - подумала, да и выключила сирену.
Разумные белки, зайцы, ежики, говорящие вороны. Почему тут не должно быть волков–шутников? Этот Серый вполне гармонично вписывался в местный интерьерчик. Сердцебиение постепенно начало успокаиваться, и я с грацией перепуганной медведицы стала слезать с худых и потому острых коленок бабы Яги, при этом пару раз заехав ей своими локоточками то по ребрам, то по подбородку. Сознание автоматически отмечало шелковистую, вычесанную шерсть зверюги, острые черные ушки на макушке и белозубый оскал. Серый Волк был ХОРОШ!
Я мечтала в детстве о большой умной овчарке, «немце». А этот представитель лесной фауны – просто яркая иллюстрация моих детских несбывшихся мечтаний. Стоило испугу потихоньку меня отпустить, сразу захотелось затискать волчару за все свои недолюбленные детские годы.
- Здрасьте! – собралась я с мыслями, вытирая с локтя слюну бабы Яги, пока та недовольно шипела на меня змеей.
- Здравствуй, красавица, Мария Васильевна! – поклонился Серый.
- А Вас как величать, гость незваный? – вошла я в образ селянки.
- Серый Волк, - представился лохматенький.
- Очень приятно! – почти облизываясь на все это шерстистое великолепие, ответила я.
- А почему ты на меня так плотоядно смотришь, будто проглотить хочешь? – прижав к голове уши, поджал хвост и медленно отступая на согнутых лапах, спросил волчара.
- А можно тебя погладить? – желая реализовать свои детские мечты, попросила я.
От моего заявления у Серого отвисла челюсть, он настороженно скосил свои черные глаза на бабулек за моей спиной и явно получил положительный ответ. Мои пенсионерки, видимо, решили, что надо дать этой малахольной погладить зверюгу, лишь бы привести ее в чувство.
- Погладь, - вздохнула пушистый санитар леса.
Я дорвалась до своего детского счастья: шелковистые ушки, длинная шерсть, в которой то утопали, то вновь выныривали мои пальцы. Мех щекотал нос и грел руки.
- Маша, пожалей Тихона, Любомира и Святояра, - услышала я укоризненный голос бабы Янины. - Они же за тебя насмерть друг с другом бьются, а ты в это время с лесным хищником обнимаешься, как с нареченным.
Я открыла глаза и обнаружила себя стоящей на коленях рядом с волком и крепко его обнимающей.
- Чем больше узнаю людей, тем больше люблю собак, - изрекла я прописную истину.
За спиной послышалось возмущенное пыхтение людей.
- Я - волк! – негодовал зверь.
- Очень приятно, Маша, - повторно представилась я. - Ну что ж, помощник Кощеев, веди нас!
На поляне среди несостоявшихся могил и трогательных осинок вновь образовалась мертвая тишина.
- Машенька, а ты уверена, что нам с ним по пути? – прохрипела баба Янина.
- Уверена–не уверена, чего гадать-то? Все равно без помощи пушистика нам с этой полянки не выбраться, или вы опять хотите полтора часа без толку кружить по треклятому лесу? – предъявила я свой убойный аргумент. – Кто-то явно не хочет, чтобы мы до нашей цели доехали, а Кощей Бессмертный – добрейшей души злодей, любезно протянул нам руку помощи в виде этого очаровательного лохматика.