– В обществе нет места таким, как я. Я не получил нормального образования и вырос в крайней нищете. Мать только орала на меня и через день избивала до полусмерти.
– Мне жаль, что вам столько пришлось вынести, – сказала Аннелиза.
– Сегодня каждый сам за себя; никто не стремится стать бедным и голодным. На улицах наших городов полно бездомных и голодающих, но никто не хочет им помогать. «Братство Джейкоба» собирает людей, которые хотят помочь.
– И каким же образом «Братство» помогает голодным и бездомным?
– Мы выращиваем овощи и кормим бездомных на улицах. Кроме того, мы продаем урожай, а деньги переводим в благотворительные организации, которым доверяем. – Его лоб прорезала морщина. – Никто и никогда не помогал мне. Теперь у меня есть власть в «Братстве Джейкоба», и я решаю, кого и когда поддержать.
– А ваша жена? Наверное, она придерживается тех же взглядов?
Неожиданно его губы расплылись в улыбке.
– Гретхен ненавидит почти всех, кроме меня. Она с детства в системе опеки; в приемных семьях ее почти каждый день оскорбляли и били. Она давно поняла, что на ее стороне никого нет. Но она нашла свое место рядом со мной, в объятиях «Братства».
– А каким образом и кому вы поможете отсюда, из школы?
Джейкоб не успел ответить. В класс вошла Гретхен.
– У тебя все хорошо? – спросила она, улыбнувшись Джейкобу.
– Да, только училка слишком много вопросов задает, – ответил он.
Гретхен пристально посмотрела на Аннелизу, потом перевела взгляд на мужа.
– Только скажи, и я с радостью выбью ей зубы.
– Ты моя умница… – рассмеялся Джейкоб. – Всегда способна ради мужа сделать лишний шаг.
Гретхен вышла, а Аннелиза задумалась о том, как жизнь изломала этих людей! Учительнице было жаль их, но сейчас она беспокоилась за девочек. Все они стали вялыми, безразличными и почти все время спали.
Узнав, что у них не осталось еды, Аннелиза еще больше встревожилась. Сколько продержатся их захватчики без еды и отдыха? Что будет потом? Вдруг Джейкоб настолько обезумел, что совершит массовое убийство, а затем покончит с собой? Нет, нельзя поддаваться страху. Нельзя, ни в коем случае нельзя терять надежду!
Снова наступили сумерки. Джейкоб встал и потянулся. Сердце у Аннелизы забилось чаще: он сейчас выйдет! Она быстро закрыла глаза и притворилась спящей. Как только она услышала, что его тяжелые шаги удаляются, она мгновенно приступила к действиям. Подбежала к полке, схватила телефон и вернулась на место. Джейкоб не возвращался. Она нажала кнопку, и на экране показалось красивое, но усталое лицо Эвана.
– Эван, – прошептала она, и ненадолго эмоции настолько захватили ее, что больше она ничего не могла сказать.
– Аннелиза, что у вас? Ты и дети в порядке?
– Мы в порядке, но еды больше нет.
– Это и плохо, и хорошо. Отсутствие еды заставит их выйти и освободить вас.
Она понимающе кивнула.
– Эван, поговори со мной. Очень хочется думать еще о чем-то, кроме страха. – Она покосилась на дверь.
Эван ласково улыбнулся:
– У нас с тобой было много хорошего…
– Да. Я много думала о нас эти три года.
– Да, я тоже, – ответил он. – Жаль, что…
– Все прекратите скулить и делайте, как я сказал! – загремел голос Джейкоба у самой двери.
Аннелиза быстро отключилась и спрятала телефон за спину, потом закрыла глаза и снова притворилась спящей. Джейкоб вошел, она чувствовала, как долго он смотрит на нее в упор; затем его шаги удалились, он снова занял позицию в кресле у окна.