Алиса в Замужикалье: читать начало книги онлайн

– Ты как, Алиса? Не ушиблась?

– Лучше всех! – зло прошипела я. – Что случилось?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Она тебе подножку подставила. Хвостом.  Я же предупреждала, что с ней связываться нельзя.

Ах ты морда зелёная! Сейчас  я тебе твой мерзкий хвост и оторву! Я вскочила на ноги и попыталась броситься на Шамта́ру. Но она ловко скользнула под стол преподов, и, выскочив с другой стороны, спряталась за спиной ректора.  У меня запылали щеки. И сжались кулаки. Нагадила – и в кусты! Думаешь, я тебя там не достану?  Ну, держись, гнида  зеленая! Не спасет тебя очешуенная родня! Затарахти твою сказку! Тоже мне Хозяйка Медной Горы!

Я  нырнула под стол, намереваясь  пролететь под  ним, выскочить  с той стороны, и вцепиться в янтарные зенки этой рептилоидной  сучки.  Но не рассчитала угол захода под стол, и налетела на  его ножку, причем с размаха. А ножка оказалась тяжелая, широкая. Я плечом ее задела, меня влево отшвырнуло, и я влетела  прямо в межножье ректора, который продолжал сидеть на стуле за столом, широко расставив ноги.

И́бица сердце перестало! Недолго музыка играла. Все, Алиса! Вот тут тебе и пришел конец! Причем в прямом смысле. Потому что мужское достоинство дракона находилось в трех сантиметрах от моего лица. Боясь дышать, я осторожно подняла голову вверх, лихорадочно размышляя: а может, голову руками прикрыть? Если он сейчас полыхнет огнем вниз, то я превращусь в уголек. В столовой наступила такая тишина, что было слышно, как тихо булькает, пузырясь, алая жидкость в бокале ректора. И падают на фарфоровую тарелку капли жидкого крема из надкушенной булочки, которую Доля продолжала автоматически сжимать в руке. Дракон смотрел на меня. И было в его красивых ледяных глазах что-то странное. Не ярость, а…

Желание… как ни странно, оно пришло первым, и вытолкнуло мою клокочущую ярость. Какие у нее красивые глаза! Большие, голубые, широко распахнутые. Она сидит у меня между ног, и в ее глазах больше нет дерзости. Лишь страх напуганной маленькой девочки, которая внезапно осознала, что заигралась. А стерва куда-то улетучилась. Где ты, колючка? Выходи! Иначе я поверю, что Алиса, действительно, просто глупая девчонка. И наивная к тому же.

Что со мной? Я старею? Вместо того, чтобы сжечь ее за такую неслыханную дерзость, я любуюсь ее глазами. Или ни один мужчина не способен устоять, когда у его ног сидит красавица и испуганно смотрит снизу вверх, ожидая проявления его мужской воли?

Ее беззащитность возбуждает. В моей крови кипит пламя ярости, но оно угасает, уступая вожделению. Сейчас мне больше хочется запрокинуть ее голову и впиться губами в ее полураскрытые пухлые губы. А лучше укусить. Моя рука почти тянется к ее затылку, чтобы удобно лечь под светлые пышные волосы. Люблю это ощущение беззащитности женского затылка, когда на нем лежит моя ладонь. Потому что в этот момент могу резко запрокинуть ее голову, ухватив за волосы, и поцеловать. А могу сломать шею одним резким движением. Моя власть. Моя воля. Моя!

И вдруг детская беззащитность Алисы куда-то исчезает. И в глазах снова вспыхивает дерзость. Стерва вернулась. И пламя моей злости тоже. Минутная слабость прошла. Ну держись, нахалка!

Неужели он меня хочет? Как мужчина? Нет, быть не может! Это у меня глюки от страха. Он резко вскочил на ноги, оттолкнув меня под стол. Спокойно, Алиса! Счет пошел на секунды. Кардашьяном чую: сейчас харкнет! Он словно задохнулся, как тогда, в кабинете. Когда я думала, что его мучает кашель, не зная, что он дракон.

А ректор вдруг поднялся над полом, паря в воздухе и зарычал:

– Довольно!

Вся посуда на столе преподов разлетелась в стороны. А сами преподы быстро рванули к выходу. Огромный кубок, из которого пил ректор, взлетел под потолок, ударился об него и разорвался осколками почище гранаты. Алая клубящаяся жидкость распалась на шарики и прилипла к потолку. Мои волосы взметнулись вверх от сильного горячего ветра, пронесшегося по столовой.

Я упала на живот и по-пластунски поползла под столом. Со скоростью звука. Как на Олимпиаде.

– Олимпиада-да-да-да! – любил петь наш школьный физрук.

– Олимпиада-да-да-да! – шептала я одними губами, извиваясь под столом, как взбесившийся червяк.

Три-два-один… пуск! Стол закончился. Я вскочила на ноги  и что было сил рванула к выходу из столовой. Вслед за преподами. Горал в меня один раз уже огнем харкнул. Мне хватило! Пусть теперь другие получают! Его любимая крокодилица, например.

Акавиша, бодро перебирая шестью ножками, взобралась на стену и помчалась по ней, высекая искры каблучками сапожек. Гонками по стене она сильно сократила себе дорогу и проскочила в дверь раньше меня. Ну я и на своих двоих неплохо бежала. Мне даже показалось, что за мной тянется  белый шлейф, как от реактивного самолета. Нет, не показалось! Интегрить мою матрицу! За мной летел столб огня, выплюнутого ректором. Я ускорилась. "Боинг" бы застрелился от зависти! Он, конечно, быстрее, но ему же и разгоняться долго! А я без разгона сразу в открытый космос! Земля, атмосфера, орбита, прощай, Солнечная система!

Остановились мы с Акавишей только в коридоре. Тяжело дыша, она осторожно выглянула из-за угла.

– Ну что? – на нервной почве я принялась обкусывать ногти.

– Кажется, стихло, – прошептала она. – Ну ты и рванула! Я даже не предполагала, что люди твоей неповоротливой расы умеют так быстро бегать!

– На себя бы посмотрела! – я нервно сдула с мокрого лба налипшую на него прядь. – Так неслась параллельно полу, что чуть стены не посшибала.

Мы расхохотались.

– Ладно, – выдохнула Акавиша, отсмеявшись, – Пойдем в главный холл, на первый этаж, расписание посмотрим. Ты уж, пожалуйста, не подерись с кем-нибудь по дороге.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Да уж постараюсь, – вздохнула я. – Если они первые не начнут. Я что? Я – человек тихий!

– Я так и поняла, – невозмутимо кивнула Акавиша.

Возле доски с расписанием столпились студентки. Доска занимала всю стену холла. Верх ее украшал портрет с самодовольной физиономией главного библиотекаря академии Многотоумиса Затрёпанного. К доске были пришпилены несколько листов пергамента. А на них непрерывно двигались, словно на электронном табло, рукописные строчки, выведенные каллиграфическим почерком со множеством завитушек.

– Мы в одной группе! – радостно воскликнула Акавиша.