Алиса в Замужикалье: читать начало книги онлайн

– Это как? – я распахнула шкаф, намереваясь одеться.

– А они ушли в вымышленные книжные миры. А свой реальный забросили. Все пришло в упадок. Судьба честно пыталась их расшевелить, но это было бесполезно. Их мир испортил весь узор ковра миров, который так старательно плела Судьба. И тогда Главное Божество Фатумор решило его уничтожить. А либрусов разбросало по разным мирам. Чтобы они охраняли то, что так любят: книги.

– Да уж! – я взяла вешалку с блузкой и юбкой и повертела в руках. – Ботаны все испортили.

– Кто? Ботаны? Это что за раса?

– Забудь! Видишь: и ты не все знаешь!

Я попыталась снять юбку с вешалки. Но она вдруг выпорхнула из рук и вывернулась в воздухе ярлычком наружу. И с этого ярлычка на меня уставилась физиономия той крохи-феи, чью косметику я так неловко рассыпала.

– Сказано тебе, чужеродное создание без признаков хорошего вкуса,  что на каждый день строго установлен протокол нарядов. Куда ручонки загребущие тянешь? На сегодня другой наряд. На ярлычок глянь! Там написано: пятница. А сегодня понедельник!

У меня аж глаз задёргался на нервной почве!

– Она что за всеми следит? – жалобно прошептала я.

– Да нет, – улыбнулся Нистар. – Это магия красоты. За нее отвечают феечки. Они на вид безобидные, но за малейшую ошибку стиля могут заклевать до смерти. В прямом смысле. У них под платьями швейные иголки спрятаны. Восемь штук. Как дополнительные руки.

Ну прямо как наши гламурные стилисты! Те тоже вроде порхают по жизни, а попробуй не ту сумочку к платью подобрать! Сожрут тебя эти небесные, во всех смыслах, включая голубой цвет, создания и не подавятся. Гламур – он и в магической академии гламур.

Я надела белую, в крупную черную клетку юбку,  длиной чуть повыше колена. Белую шелковую блузку навыпуск, черные длинные гетры, доходящие почти по панталончиков, и изящные черные замшевые ботиночки на шнуровке. Нистар сунул мне в руки стопку книг.

– Иди завтракать. Столовая в конце коридора. Когда поешь – беги на занятия. А я возвращаюсь в браслет. Согласно уставу академии, фамильярам студентов можно принимать истинный облик только во время уроков по требованию преподавателей, или в комнате учащихся, – с этими словами он уменьшился, свернулся вокруг зеркала на моем браслете и превратился в изящное украшение.

Я вышла из комнаты и пошла по коридору за девушками разных рас, которые спешили в одном направлении. Мои ноздри хищно затрепетали от чудесного запаха свежей сдобы. Ускоряемся! Тут уже не до приличий. У нас в детдоме кто не успел, тот опоздал. Мой пустой желудок припустил по коридору впереди меня. Догоняя его на пятой комической скорости, я влетела в столовую. И сразу натолкнулась на взгляд ректора. Он сидел за длинным столом. По правую руку от него запихивала в рот сразу три булочки Доля. По левую руку Недоля лениво отщипывала от кекса крошки и равнодушно бросала в рот. За столом были еще какие-то незнакомые мне люди. Хотя кого я тут знаю? Наверное, преподы. А ректор Горал, поднеся ко рту здоровенный кубок с ярко-алой клубящейся жидкостью, так и замер, прожигая меня глазами. И чего ему нужно от меня, звероящеру поганому? Спилберг с парком Юрского периода его задери!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Спокойно, Алиса! Вида не подаем. Хотя от страха мои панталончики нервно качнулись под юбкой. Внутренний голос, мой знаменитый доктор Чуйка говорил, что нужно бежать без оглядки. А желудок умолял остаться. В конце-концов, не могу же я от него все время бегать, если учусь в его же академии? И потом, нужно как-то налаживать с ним контакт. Доля ясно сказала, что моя цель – обуздать дракона и влюбить его в себя.

Спрятал бы ты глазки, дядя ректор! А то, неровен час, в своем же имуществе, в моем белье то есть дырку прожжешь!

– Прикинься ветошью, – шепнул доктор Чуйка.

А это мысль, кстати! Опустить глаза, и по стеночке, по стеночке к столам, за которыми уже бодро метали завтрак студентки.

Как осторожно она крадется к столу. Несмотря на то, что мне хочется ее придушить, вынужден признать, что она забавная девочка! В первый раз вижу женщину, которая одновременно вызывает такие противоречивые эмоции: ярость и смех. Если ее послал ко мне Азар, то это хорошее подношение! Иногда враги хотят досадить, но вместо этого одаривают, сами того не понимая. Я слишком долго живу, чтобы испытывать любопытство. Я видел так много женщин, что ни одна из них не может вызвать во мне это щемящее чувство новизны и радость обладания свежей добычей.

Как на охоте, когда я был молод, горяч, сутками преследовал крылатую саблерогую антилопу, и, настигнув, дрожал, вскрывая ей горло. Фонтан крови бил в мои разгоряченные ароматом жертвы ноздри. Уши ловили ее стон, похожий на стон любви, что срывается с уст в тот миг, когда мужчина входит в женщину. А мое сердце пело песнь радости обладания той, за  которой гнался много лун подряд. И когда ее плоть раскрывалась, терзаемая моими когтями, и обнажала скрытые в глубине своей вены, сухожилия, мышцы и нервы, я кричал от радости узнавания тайной сути плоти. От счастья обладания. От того, что вижу то, что позволено видеть лишь раз в жизни тому, кто убил свою жертву.

Много лет я не испытывал этого чувства. И вот оно вернулось. На руке Алисы браслет с драконом. А в глазах драконье пламя, что прячется за испугом. Я хочу его видеть, это пламя! Я хочу тебя подразнить, девочка. Если твой фамильяр – дракон, то понятно, почему ты вызываешь у меня такое любопытство. Двум драконам не ужиться в стенах одной академии. И то, что я изгнал Азара – лишнее свидетельство этой простой истины. Дракон всегда один. И судьба всегда одна. Покажи мне свою злость, Алиса! Я хочу ее видеть. Посмотри мне в глаза! Слышишь мой зов? Пусть тебе сейчас кажется, что ты управляешь своими эмоциями. Но это я извлекаю их из твоего драконьего нутра. Покажи мне зубки, девочка! Дай огня! Я начинаю скучать, когда ты прячешь его внутри. Мне нравится возбуждаться в твоем присутствии. Я начинаю любить свою злость к тебе. Разозлись, Алиса! Ну же, просыпайся, девочка!

И тут меня неожиданно злость взяла.

– А иглессиаса нам, красивым бабам! – как говорила завхоз тетя Клава в нашем интернате, наматывая резиновый бинт на артрозные колени!

Меня когда на нервяк пробивает, потом на отходняке всегда злостью шибает. О! Стихи вышли. Раскиндык мою распродажу! Эй, на барже! Я не знаю, какого гербария ты в меня вцепился, Горал, но я по жизни пуганная. Так что стань в очередь на мое удушение. Там до тебя столько мужиков в очереди  парятся и не жужжат! Хоть прогляди свои красивые глаза совсем, все равно я уже здесь и никуда отсюда не денусь, пока не придумаю, как сбежать обратно в Москву. К "Форбсу" поближе. Я сюда пришла завтракать. И точка!

Устроившись рядом с девушкой-пауком, я пододвинула к себе пустую тарелку и даже положила салфетку на колени. Знай наших! Мы хоть и не с Парижу, но среди богатеньких буратин тоже малость покрутились. Можем изобразить изображение в случае чего.

– Это ара́хна, а не девушка-паук, – услужливо подсказала память.

Стоп! А откуда я это знаю? Ах, да! Фамильяр же говорил что ночью мне уже вложил в башку часть знаний. И на том спасибо!

Не знаю, как едят реальные пауки, я в этих букашках не разбираюсь, но у этой арахны рот открывался на ширину приклада. Мясные закуски в него просто со свистом влетали. Я устроилась спиной к ректору, и, наконец, подняла глаза.

Нас, студенток, усадили за длинный стол, отдельно от преподавателей. Стол был уставлен многочисленными блюдами с разными вкусностями. Многие из них я даже не смогла опознать. Из знакомого и привычного был только салат из маленьких помидорчиков шерри и руколы. На фоне диковинных рыб, пышных пирогов и гор жареного мяса, салат выглядел скучно. Мои глаза намертво прилипли к выпечке и сладостям. Прямо передо мной стояла трехэтажная подставка, до отказа заполненная пирожными.

Рука сама потянулась к пирожному-ракушке размером с крупное яблоко. Ракушка была такая нежно-розовая, из тончайшего теста, открытая посередке, а внутри, на подложке из молочного крема, лежала жемчужинка. Я повертела пирожное в руках: из чего сделана жемчужинка? То ли из зефира, то из ли белого шоколада? А по краям раковины блестели капли съедобного золота. Даже жалко есть такую красоту! Я надкусила пирожное, и, не удержавшись, замычала от наслаждения. Это было непередаваемо! Нежно-молочные сливки, белый шоколад, тончайшее тесто и что-то еще, отдаленно похожее на сливочный сыр. Не знаю, как оно называется, но ничего подобного я никогда раньше не ела. Стоп! Знаю.