Юки Хаку: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вложив в ладонь учителя свою, они отправились в зеркальный мир. Карин удивилась увиденному, стоило только ей войти в зеркало, как перед её взглядом предстал человек, прикованный к ледяной кровати. Они вышли в помещение без входов и выходов, лишь с четырьмя идентичными ледяными стенами, в нем была ледяная койка, на которой и лежал человек. К человеку были подсоединены две капельницы, а сам он, словно пленник, был прикован к своей койке ледяными наручниками по рукам, ногам и шее.

— Вы стали быстрее перемещаться по зеркалам? — Не особо обращая внимания на человеческое тело, замечает девочка. Еще в Траве она насмотрелась как на раненых, так и на трупы в госпитале. Карин полностью доверяла своему сенсею и не испытывала какого-либо страха, оказавшись в подобном месте.

— Да, из-за большой практики я понял, что могу делать это. Ты уже умеешь подмечать мелочи, молодец. — Лаского гладит по головке, после чего обращает внимание на третьего человека в комнате.

— Видишь его? Приглядись хорошенько, почувствуй его чакру и загляни глубже. После, ответь мне, что ты увидишь.

Девочка послушно стала выполнять указания своего сенсея. — Ам… Да, вижу… Его чакра огромна, больше, чем у вас! — Ужаснулась Карин, сравнив чакру незнакомца с учителем, они были совершенно разные, но обе были крайне мощными.

— Загляни глубже. — Настаивает сенсей, ласково положив руки ей на плечи.

— Что это? Она ужасное, страшное, злое… Сенсей, что это такое? — В голосе Узумаки стал слышаться страх, то, что скрывалось в чакре незнакомца, заставляло подрагивать от увиденного.

— Не бойся. То, что ты почувствовала, это чакра биджу. Я давал тебе книги про них и про джинчуурики…

— Вы хотите, чтобы я стала джинчуурики? — Перебила ученица своего наставника, оборачиваясь и заглядывая в его красные глаза, что словно бы блеснули алым светом.

— Да. Ты Узумаки, Карин. Узумаки лучшие джинчуурики из всех возможных. Запечатав в себя биджу, твой резерв чакры станет многократно больше. Если сейчас ты можешь создавать пару десятков клонов, то, став джинчуурики, будешь делать сотню-другую не особо напрягаясь. Это сделает тебя очень сильной, и, по глазам вижу, тв догадалась… Да, верно, с помощью клонов твоё обучение станет в разы быстрее, но, должен предупредить, процесс запечатывания будет болезненным… Я хочу сделать тебя сильнее, но, если ты откажешься от подобного, я не буду настаивать. — Он отстранился от девочки, убрав свои руки с её плеч, от чего девочка почувствовала себя немного неуютно. Она хотела стать лучшей ученицей на свете для своего учителя, а после и лучшей женой, поэтому, не особо размышляя, отвечает:

— Я согласна, если вы хотите… — Оговаривается. — То есть, если думаете, что это сделает меня сильнее, то я согласна стать джинчуурики биджу. Я доверяю вам, сенсей. — Обняв учителя, она хотела скрыть свой страх перед ужасающей чакрой внутри тела неизвестного. Одни только воспоминания о подобной чакре заставляли волосы девочки становиться дыбом. И как бы девочка ни старалась, она не могла скрыть свой страх от внимания наставника.

— Карин, не нужно скрывать свой страх, особенно передо мной. — Обняв девочку в ответ, он прижимает ту сильнее к себе. — Я понимаю, ты боишься столь зловещей чакры, просто помни, ты останешься, в любом случае, моей любимой ученицей, даже не став джинчуурики.

Его рука по-отцовски лохматит волосы девочки.

— А пока еще есть время, присмотрись к чакре биджу и подумай хорошенько о своём ответе. Я всегда буду на твоей стороне, какой бы ты выбор ни сделала, я поддержу его. А пока давай расскажу тебе чуточку больше информации о самих биджу и их джинчуурики…

Глава 73: Красные облака

Двое людей шли по спокойному морю так, словно это была плотная и ровная дорога. В далеке от неизвестных бушевал океан, но рядом с ними вода была до ужаса спокойной. Волны словно исчезали, стоило им только приблизиться к этим людям. Пара двигалась уверенно и спокойно, прямиком к земле, что уже была довольно близко. Туман нисколько не мешал этим двоим, он словно расступался перед гостями, рассеиваясь, показывая дорогу путникам к земле.

Оба, идущих по воде, были одеты в идентичные черные плащи, на которых красовались красные облака. Один был на две головы выше второго и куда более крупнее. Другой смотрелся на его фоне крайне безобидно, особенно учитывая непонятное нечто, только отдалённо похожее на меч, перемотанный бинтами, что лежало на спине крупного мужчины. На головах обоих красовались соломенные шляпы. С краешков соломы спадали длинные бумажные ломтики, что полностью скрывали головы, оставляя только тоненькую прореху на месте лица для того, чтобы обладатель подобной шляпы мог видеть, куда идёт. Их лица скрывались в тени соломенных шляп, не позволяя определить личности своих носителей.

Таким спокойным шагом они дошли до самой земли, пройдя по песчаному пляжу, не встретив каких-либо сложностей. Их по-прежнему сопровождал штиль, и, казалось бы, даже ветер не смел дуть в их сторону. Стоило только этим двоим отойти от моря на пару десятков метров, как тут же начались подниматься волны, ветер завыл, а туман скрыл побережье белой мглой. И только шум бушующих волн говорил о наличии рядом океана.

Это место было одним из самых туманных в стране Воды, и о нём мало кто знал. Поэтому двое вторженцев без проблем проникли в страну, не встретив на своём пути каких-либо препятсвий. Один из двоих был родом из этой страны. Перед своим уходом он добился выского положения и доверия властей, узнав много секретов, и этот путь в страну Воды был одним из них.

Люди продолжили свой путь через туман в полной тишине, их целью была Киригакуре, деревня, скрытая в Тумане.

— Итачи-сан, на вас лица нет с тех пор, как мы покинули Коноху. — Разбавляет тишину пути более крупный из дуэта, улыбаясь акулей улыбкой. Он с напарником провёл достаточно времени, чтобы замечать малейшие изменения в Учихе своим опытным глазом шиноби. А после того, как они не нашли девятихвостого в Конохе, напарник Мечника изменился. Немного, почти незаметно, но изменился.

— …

Итачи попросту не ответил на утверждение напарника. Его лицо выражало полное спокойствие и некую отрешённость. Учиха прекрасно понимал, что его напарник и сам способен обо всём догадаться. Они никогда не обговаривали личные темы, но, порой, намекали друг-другу о важных для них вещах. Таких как сейчас, где молчание было воспринято по-своему верно.

— Вы узнали что-то, что поколебило ваше спокойствие… — Начал озвучивать в слух свои мысли мужчина, о которых он догадался давным давно.

Ещё тогда, когда в первый раз заметил эти изменения в напарнике. Именно тогда, в Конохе, Учиха как обычно использовал свои глаза для получения информации напрямую из разума ниндзя Листа. Ища информацию о девятихвостом, он неожиданно потерял контроль над своими эмоциями. Мечник успел заметить это и после смог догадаться о причинах таких изменений в своём напарнике. Итачи, на его памяти, всегда держал одно выражение лица, всё время, с самого начала их знакомства, Учиха выражал лишь эмоции отрешенности и безразличия. Так было всегда, ровно до того момента в Конохе. Тогда он мог впервые увидеть эмоции Итачи, которые, впрочем, тот быстро вернул под полный контроль.

Но, что бы ни сказал напарник, на лице Итачи не дрогнул и мускул. Казалось, ему было абсолютно всё равно, и эта тема разговора его нисколько не интересовала. Но это было далеко не так.

— У вас ведь был брат в Конохе? Полагаю, он умер, и это вызвало тоску в вашей душе. — Не смотря на грустный тон, собеседник говорил со слегка изогнутыми уголками губ, словно бы скалясь острыми зубами. Из-за специфической внешности и выделяющихся черт лица трудно было опредилить какую-любо эмоцию на лице собеседника Итачи, кроме как насмешку.

— …

— Мне очень жаль твоего младшего брата. Теперь ты единственный выживший из клана Учиха. — В тоне собеседника проскальзовали нотки сочувствия. Но синекожий человек по-прежнему демонстрировал миру свой оскал. Было ли это искренее сочуствие, или же он по — адистки издевался таким образом?

— Нет… — Останавливается, по-прежнему сохраняя своё ледяное хладнокровие. Повернувшись к собеседнику, Учиха показал все точно такое же спокойное лицо. Кисаме мог только догадываться, о чем может думать настолько хладнокровный человек.