— Алекс. Вас принесли часа три назад. Генри едва откачал тебя. Эти гады забросили вас сюда как мешки с мусором! Не знаю, что будет с нашей Сьюзи?
Аккуратно пододвинувшись, я постарался как можно бережней, (вдруг у нее какой перелом), взять Сьюзи на руки. На полу было по-настоящему холодно, поэтому я просто хотел согреть мою сотрудницу. Сьюзи была легкой и прохладной на ощупь. Но я сразу почувствовал ее слабое прерывистое дыхание.
«Жива. Главное жива. Ну, значит, все будет хорошо!»
Я, бережно придерживая ее голову у себя на груди, принялся согревать ледяные пальчики Сьюзи, которые от сдавивших ее наручников посинели и казались мертвыми.
«Ну что за сволочи? — подумал я, глядя на озабоченные лица наших девушек, — Когда все это наконец, закончится? Когда уже дом прекратит этот беспредел?!»
Я был вне себя, и готовился уже бежать, дабы самому разобраться со всеми этими гадами.
Однако эти мысли мои, прервала зашевелившаяся вдруг Сьюзи, которая застонав, попыталась вырваться из моих объятий, но открыв глаза и поняв, что это я, заморгала, плохо соображая, где она и что с ней.
Переждав, когда она придет в себя, я тихо сказал:
— Сьюзи, мы в камере, нас притащили сюда из твоего модуля.
Моя напарница еще какое-то время недоуменно глядела на меня, а затем, увидев сидящих рядом с нами ребят, и своих двух подружек, спросила слабым голосом:
— Я давно вот так… валяюсь?
— Часа три, наверное! — ответила за меня, симпатичная русоволосая девушка в зеленой тунике, — А мы так уже все пять тут сидим.
— Наших некоторых побили сильно! — вставила другая, темноглазая и чем-то напомнившая мне Динару, девушка, — И даже насиловать пытались, но главный их не дал.
Сьюзи попытавшись сесть, тихонько охнула, а когда я поинтересовался, где болит, показала здоровенный такой синячище, на ноге выше колена.
Я помог Сьюзи подняться, а пока она, чуть пошатываясь, пробовала размять затекшие конечности, еще раз оглядел комнату.
Эти сволочи запихнули нас в общую камеру, с одним на всех туалетом, в виде простого сливного отверстия в полу, и лишенную абсолютно какой-либо мебели. Даже самой завалящей тряпки, чтобы накрыться ночью, здесь не было.
«Ну что ж. Кто бы это не сделал, заплатит он за все сполна. Уж я постараюсь!»
Но видно моим страшным планам не суждено было сбыться, поскольку где-то за стеной, в коридоре, неожиданно раздались громкие крики, звук борьбы, а затем дверь распахнулась, и к нам в камеру, вошли человек пять, одетых в такую привычную когда-то форму.
Вытащил нас всех, Приторий. Узнав по своим каналам, что около двадцати человек захвачены законниками, и что среди них, его бывший подчиненный Алекс Некий, Приторий Скоренько собрал две полноценные обоймы, и возглавив сам одну из них, пробился в сектор к Черному Али.
Сложно сказать, чем бы все закончилось, да только мой бывший шеф, когда нас привели на патрульный уровень, и разместили по свободным модулям, заглянув ко мне в тот самый, первый мой ЖМ, присев в кресло напротив меня, заявил:
— Ну что Алекс Белов-Некий. Прийдется и тебя отправлять на спец уровень. Мне еще вчера сообщили, что на тебя объявлена охота. Только, похоже, я недооценил нашего Али. Так что уж прости! Опоздал немного! Но зато, у этих ребят сейчас надолго пропадет желание совершать какие-либо противоправные действия. Жаль, ваших некоторых сильно избили. Но они сейчас в полной безопасности, и к завтрашнему дню, будут как новенькие. А вот что дальше мне со всеми вами делать, просто не представляю!
Я, молча слушал этого громилу, и вопреки такой вот нездоровой ситуации, ощутил, как сердце мое, радостно подпрыгнув, застучало быстрей: «Неужели я увижу своих девчонок? Это же, сколько мы не виделись?» В голове проносились в три этажа всякие там: «Здорово! А как Роман с ребятами без меня? А Сьюзи? Разрешит он ее взять?»
Я видно так разволновался, что перестал контролировать эмоции, и внимательно глядевший на меня Приторий, как-то печально улыбнувшись, сказал:
— Вижу-вижу. Торопишься к своим девочкам! Не переживай. С ними все в порядке. Они ждут тебя. И я надеюсь, ты не станешь больше подвергать риску свою жизнь. Мне достоверно известно, Что Али поклялся тебя убить. И насколько все у нас знают этого верховного, клятвы свои он всегда исполняет. Так что завтра же. Крайний случай послезавтра, я переправлю вас на свой подуровень.
Но увы, Приторий явно перестал владеть ситуацией. Поскольку на следующий день, когда мы отправились с большим эскортом на тот самый, тайный подуровень, и выйдя к лифтовой, собрались было вызвать все кабины разом, нас окружили человек сто, в черных комбезах, со сферами на головах и стандартным вооружением Леонтийцев. Однако вопреки естественным в таком случае предположениям, главным у них оказался не досточтимый верховный Леон, а сам шеф законников, Черный Али.
Ребята — патрульные, которых было человек двадцать, столпились вокруг нас, пытаясь прикрыть своими телами беззащитных девушек, но по их глазам легко читалось, что тягаться с сотней деструкторов чистой воды самоубийство.
Я в этот момент находился рядом с Приторием, который задавал мне некоторые вопросы по дороге сюда, и мы с Сьюзи чуть приотстав, пытались объяснить этому хорошему парню, что все вскоре начнет меняться, и для сегодняшнего образа жизни больше не будет оснований. Что каждый будет занят своим, интересным ему делом, и каждый сможет внести свой вклад в формирование того будущего. Так разговаривая, мы и подошли к ребятам, столпившимся у лифтов, когда из всех ведущих в зал коридоров, черными псами налетели законники.
И вот, когда все вокруг завертелось-понеслось в сумасшедшем калейдоскопе, я успел лишь заткнуть себе за спину, на смерть перепуганную Сьюзи и приготовиться к бою. Но в следующий же миг, меня сотряс сильнейший удар. Мир вокруг сжался в одну маленькую точку, центром которой стало направленное мне в грудь, дуло стандартного деструктора, а затем, я провалился куда-то в бездонную пропасть.
Очнулся я от страшной, невыносимой боли, которая рвала меня на части, выворачивая наизнанку, словно гигантскими клещами. Рук и ног я не чувствовал, и вообще, в тот момент мне казалось, что у меня они вовсе отсутствуют, зато живот и грудь горели нестерпимым огнем. Открыв глаза, я сквозь застилавший все кровавый туман, увидел над собой огромные, широко распахнутые глаза моей Сьюзи. Она что-то говорила, но в ушах стоял такой шум и свист, что я не мог разобрать ни слова. Прочитав наконец, по губам: «Тебе не больно?», я только и смог, что моргнуть ей, после чего вновь отрубился.
Повторное пробуждение было ничуть не лучше первого. Только в этот раз, рядом со мной никого не оказалось. Я лежал посреди огромной, совершенно пустой комнаты, одного из технических секторов, и вновь ощущал себя насаженным на вертел, над плазменной горелкой. Внутренности жгло страшным, всепожирающим огнем, а рук и ног я по-прежнему не чувствовал. Лишь диким усилием, заставив глаза чуть скосить в сторону, я убедился, по крайней мере, руки мои на месте. А не ощущаю я их потому, что получил в упор, настроенным на минимум лучом стандартного деструктора, при котором, как я знал из занятий с Назаром, противник не рассыпается сразу в труху, а остается на всю жизнь калекой, у которого все внутренности всмятку, а спинной мозг закоротило напрочь. Так что если такого пострадавшего в течение нескольких часов не поместить в регенератор, можно считать его песенку спетой.