— А чего он тогда рассказывал нам?
— Да они все данные подделали! Не верьте им!
Публика вновь была на стороне Златы. Ведь большинство из жителей дома ненавидели и боялись черных, от которых всегда можно было ждать чего угодно.
Но и Леон не был бы верховным, если бы не умел когда нужно владеть толпой. Поэтому он, возвысив голос, продолжил:
— Я призываю вас быть честными перед самими собой! Я спрашиваю вас всех сейчас. Что было бы с домом и со всеми вами, если бы мои подчиненные не вмешались в тот величайший для всего дома момент, когда Досточтимый и многоуважаемый Приторий, руководствуясь гуманностью, чуть не навлек на нас беду. Тот день мог стать последним для нашего дома, так как если вы помните, что специально обученные солдаты армии освобождения, которой командовал ныне казненный Джим Уоткинс, захватили один из реакторов и собрались его взорвать. Не вмешайся мы тогда, ни кто из нас не выжил бы! А теперь, эти ребята, рисковавшие ради вас своей жизнью, стали вам не нужны? Значит такова ваша благодарность?
Присутствующие в зале первое время молчали, переваривая услышанное, а затем оттуда послышались выкрики:
— Так что, нам теперь самим под них ложиться?
— И сколько тогда терпеть их эти выходки?
— Это не дает им право насиловать наших девушек! Пусть идут к моллокийцам, там их быстро утешат!
Еще долго публика негодовала на действия черных вояк, но видно было, что в зале произошло некоторое разделение. Многие уже просто отмалчивались, приняв упрек Леона в свой адрес.
И тут к кафедре вновь поднялась Злата Счастливая. И окинув притихший зал, ничуть не смущенным взглядом сказала:
— Да простят меня совет и все здесь собравшиеся, но я хочу выяснить для себя одно! Мог ли Алекс Некий, спасший целый уровень, просто так без серьезной на то причины, напасть на подчиненных Досточтимого Леона? Нет! Не мог! И знаете почему? Дело в том, что Алекс по природе своей рыцарь! Да! Именно так! Защитник слабых и благородный воин! Кто из вас дорогие присутствующие, может похвастать тем, что в той своей жизни спас от пули человека? Я думаю, нам стоит еще раз взглянуть на эти кадры!
И вот, снова рядом со Златой развернулся огромный экран, и на нем появилось откуда-то знакомое ночное небо, пустынная улица, и послышался знакомый, до боли знакомый голос.
— «Странная тишина! Тебе не кажется? Такое ощущение, что мы с тобой одни в целом мире. Даже сердце бьется как-то странно. Словно я чего-то боюсь, а чего не знаю!»
А затем какой-то чужой, но все же, вполне узнаваемый голос ответил:
— «Не бойся. Я тебя ни кому не отдам! Ты у меня самое большое сокровище!»
И я конечно, сразу понял, Злата решила пустить в ход и этот козырь.
А на экране тем временем вспыхнули фары белого Шевроле. И из него как чертики из табакерки, смешно кривя рожи, выскочили амбалы в черной коже. И так эти гориллы напомнили всем пресловутых черных вояк Леона, что по залу прошел короткий неодобрительный гул. И когда на экране, я легко справившись с четырьмя вооруженными головорезами, аккуратно соскочив с капота машины, похлопал Каналью по плечу, кое-кто в зале, не выдержав крикнул:
— Да гаси ты его! Чего ты с ним возишься!
Но вот раздался первый выстрел, и все увидели, как пуля срезала прядь волос у виска светловолосой красивой девушки, а затем, уже знакомый финал. Мой прыжок. Три яркие вспышки. И все.
Когда этот ролик закончился, в зале стояла гробовая тишина. Возможно каждый из присутствующих, вспоминал в этот момент свой последний миг жизни. И чуткая Злата, долго не нарушала этой многозначительной тишины.
Но вот наконец, публика понемногу стала приходить в себя, и дождавшись нужного момента, мой адвокат Тихо повторила свой вопрос.
— Итак, я еще раз спрашиваю. Мог ли этот юноша просто так, по прихоти, напасть на подчиненных досточтимого Леона?
Зал молчал, и молчанием этим было сказано больше чем всеми теми громкими воплями, что звучали тут раньше.
Безусловно, это была не честная игра. Публику просто купили эмоциями. Я понимал, что все это выглядит как-то неубедительно, однако Приторий не подвел. Поднявшись с места, он медленно, согласно моменту, подошел к кафедре и заговорил тихим проникновенным голосом. С его басом, правда, это больше походило на усталый рев пароходного гудка, но все же, зал внимал каждому его слову:
— Дорогие граждане дома! мы видели и слышали на этом заседании очень много всего. Возможно многие из вас уже устали. Поэтому я постараюсь как можно короче изложить суть этого дела. Вы все живущие уже не один год в нашем замечательном доме, не раз слышали, а возможно и сами наблюдали различные аномалии. Только в моей базе накопилось больше тысячи свидетельств. Мы до сих пор так и не понимаем, кто мы на самом деле, а также где и в когда мы все находимся. Так что, вас я думаю, не удивил тот факт, что хоть и сборщица Лиза Озерцова, по показаниям мед лаборатории не пострадала, но как и мой подчиненный, Алекс Некий, кстати, ни разу не замеченный во лжи, так и Андре Мартини, подчиненный верховного Леона Лукина, утверждают, что факт изнасилования имел место быть. И если первому, то есть подсудимому Алексу Некоему, можно утверждать что факт насилия над бедной девушкой был, дабы оправдать свой поступок, то пострадавшему Андре Мартини, нет ни какого смысла оговаривать себя. А он под присягой сознался, что со своим напарником производил действия сексуального характера в отношении не пришедшей пока в себя Лизы Озерцовой.
Поэтому, посоветовавшись с нашими экспертами, мы пришли к выводу, что в этом деле замешана одна из тех самых, необъяснимых аномалий, которые встречаются здесь в доме довольно регулярно. Итак. По рассмотрении этого непростого дела, я предлагаю совету вынести первое ваше решение. Виновен подсудимый Алекс Некий, или нет? Прошу голосовать!
22
В итоге верховные решили, что казнить меня пока еще рано. Суд учел обстоятельства дела, в котором было замешано якобы неизвестное аномальное явление, побочное проявление работы силового поля, как предполагали некоторые из ученых. И поэтому, Алекс Некий был приговорен к лишению звания патрульного, понижению в статусе с семисот до ста единиц и ссылке на верхний уровень. По иронии судьбы местом моего нового проживания, стал тот самый, злополучный пятый уровень. Сразу же после суда, меня сопроводили сначала в мой, теперь уже бывший модуль, где разрешили взять личные вещи, а затем, мне был выдан стандартный серо-голубой балахон, точно такой как надел на меня Роман в день моего появления здесь. И меня под охраной из четырех патрульных, (Леон был вне себя от ярости когда огласили приговор, так что можно было ожидать чего угодно), препроводили на пятый уровень в приемную верховного Ария Светоносного. Здесь, в его администрации, мне выделили один из свободных модулей, и вручив обычный такой плоский ключ, с биркой на которой значилось: У. 5. Э. 12. М. 245, проводили меня в номер.
Со мною рядом чему-то улыбаясь, шла моя Шерри, и когда мы вошли в крохотный, словно купе вагона жилой модуль, я отметил, что ее это совсем не огорчило. Здесь была только одна комната метров десяти, в которой находилась убогонькая мебель средней потасканности. Небольшая кровать, не то санаторного, не то больничного типа, два пластиковых стула, такой же пластиковый стол, и встроенный в стену шкаф. Кухня здесь отсутствовала вообще, а стандартный доставщик, располагался прямо над тем самым пластиковым столом. Еще здесь был санузел, открыв дверь в который, я сразу понял, почему это место носит такое странное название. Для того что бы здесь умыться или принять душ, приходилось действительно, сворачиваться в узел, иначе тут можно было ненароком застрять между унитазом и умывальником. Один из моих сопровождающих, бывший мой инструктор Лукьян, войдя в комнату аж присвистнул: