— В общем алекс, я еду к ней.
— Как едешь?
— На самолете скорее всего полечу, а может поездом. Пока не знаю.
— Но послушай! А как же тренировки? И вообще, как тебя выпустят?
— Документы не проблема. Выпустят! — уверенно сказал он, махнув рукой, — Пока жив мой дед Серега, это решается одним звонком куда надо. Но вот у меня серьезные сомнения, а захочет ли Наташка возвращаться в Россию.
Через семь дней, я провожал Олега на поезд. И увиделись мы с ним, только спустя полтора года.
Для меня эта разлука стала настоящим испытанием. Ведь за все-то время пока мы с ним общались, у меня не было ближе человека, кроме Катьки конечно. А Олег, за день до отъезда, привез на такси свои (Динакорды), и затащив их с молодым таксистом на мой этаж позвонил в дверь. Я при виде этого шикарного оборудования, а тут был и 300-ватный усилитель, и крутой английский эквалайзер, просто онемел.
— Ну чего застыл? Давай помогай! Я сам не дотащу.
Я повинуясь, помог ему занести тяжеленные колонки, и всю прочую электронику в мою комнату, где как величайшее сокровище, стоял на столе Катькин motive.
Олег кстати, узнав о таком моем приобретении, зашел на следующий же день, и долго причмокивая перебирал регистры и различные пресетные заготовки.
— Да! — только и сказал он мне, — Эта машина просто супер! На нашей студии я видел похожий, но там модель еще позапрошлого года. А этот агрегат, судя по характеристикам выпущен весной, и круче раз в десять. Короче, Катька у тебя настоящее золото! Только вот в наушниках я быстро устаю. Надо бы тебе колонки прикупить.
И вот теперь, подключив к Олежкиным дорогущим акустикам мой motive, мы наслаждались великолепным звуком, и супер дорогими семплами, загруженными в этот инструмент.
Я был на седьмом небе, и если бы не отъезд Олега, это лето возможно было бы самым лучшим в моей жизни.
На вокзале, прощаясь с нами, Олег крепко обняв плачущую Ольгу, а затем и меня, улыбаясь сказал:
— Все будет хорошо! Я обязательно вернусь! И надеюсь с Наташкой. Оставаться в Германии я не собираюсь. Так что не киснете! И готовьте подарки к свадьбе!
А следующей зимой, Мой лучший друг и самый классный парень в городе, действительно, женился на красавице Наташе из Берлина.
К тому времени, я уже поступил. Нужно сказать это была целая эпопея. Почти все лето я провел за учебниками, но все же поступил в наш институт, на отделение экономики и финансов. Почему именно экономика? Сложно сказать. Прежде всего, я наконец-таки, толком пообщался с дядей Витей, Катькиным отцом. Здоровым таким, светловолосым и сероглазым, (видно дочь в кого), дядькой, который был ровесником моего отца.
Мужиком он оказался просто отличным. И когда мы заговорили с ним о том, какой путь избрать дальше, он задумчиво вертя сигарету в пальцах, предложил мне подумать на счет финансово банковской сферы:
— Понимаешь, Алекс. Сейчас миром правят деньги. Кто бы чего тебе не вешал по зомбо-ящику, сегодня у нас, да и во всем остальном мире, правят не президенты и министры, а миллиардеры, банкиры и прочие финансисты. Конечно быть слесарем на заводе куда спокойнее и проще, да вот только не каждый сможет, осознав, что так за станком, в масле и опилках пройдет вся его остальная жизнь, по-прежнему сохранить здравый рассудок. А ты парень умный. И представить тебя с кайлом в мозолистых руках как-то не получается.
— Но ведь и за станком кому-то стоять тоже нужно? — возразил я тогда, — Не всем же финансами управлять?
— Конечно не всем. Только самым способным! — хитро улыбнувшись, ответил мне дядя Витя, — Ты думаешь, сможешь всю оставшуюся жизнь заниматься чем-то вроде расточки распредвала, или наворачивания резьбы на убитом в хлам станке, которому сто лет в обед?
Я подумав, ответил:
— Нет. Я мечтаю совсем о другом, конечно. Но банки, биржи и вся эта новомодная возня, кажется мне настолько чуждой и какой-то насквозь фальшивой, что я даже и не рассматривал варианты обучения на такую специальность.
— Ну Алекс, прежде всего давай разберемся, что такое-специальность вообще. Как ты думаешь?
И вновь поразмыслив, я попробовал сформулировать как вижу:
— Специальность это набор определенных профессиональных знаний и навыков, обеспечивающих наличие в будущем возможности содержать свою семью.
— Отлично! Молодец! Я боялся, что ты начнешь философствовать, а ты, видно, уже и сам понял многое. Так вот. Когда я окончил десятилетку, после одной такой же беседы с Катиным дедом, моим будущим тестем, я вопреки планам поступил в мореходное училище. А знаешь кем хотел до этого стать? Художником. Я ведь закончил Свердловскую школу изобразительных исскуств. И хотел стать профессиональным художником. Да вот Петр Григорьевич, Умнейший человек, как говорится, на пальцах объяснил мне, что если я не хочу влачить жалкую, полу нищенскую жизнь провинциального мазилы, то мне нужно поискать профессию посерьезней. Так что, подумав, и вспомнив как жили знакомые мои из богемы, которым и на хлеб порой одалживать приходилось, решил как мамин брат, поступить в мореходку. Ну а как оказался потом на торговом судне, история длинная. Но поверь, ни разу с тех пор не пожалел о своем выборе.
— А я видел кстати ваши работы! — сказал я, — мне Катька показывала как-то. Я ведь тоже люблю рисовать, да вот только с музыкой мне все же легче. И там среди ваших набросков, я видел очень много почти законченных идей.
— Гляди-ка. Ты и в живописи кумекаешь. Да. Я тогда помнится, видел себя, чуть ли не Пикассо, или Вангогом. Мечтал о славе. Выставки, восхищенные поклонницы, и все такое. Но поверь. Хотя к кисти и краскам тянет по-прежнему, нет уже того наивного ожидания чуда. Увы, но жизнь порой диктует свои суровые правила. И даже самые реалистичные мечты, зачастую не выдерживают испытания реальностью. Так что ты подумай. Если что, у меня тут в институте друг детства кафедрой заведует, поступишь без проблем.
Ну вот я и воспользовался советом дяди Вити. Который по словам Катьки относился ко мне как к своему.