Альфа и Омега (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Знаю, — согласился он. — Но пообещай мне, что больше так делать не будешь. Пообещай, что будешь верить в меня, маленькая омега.

— Я обещаю, если ты обещаешь мне кое-что взамен, — кивнула я, чуть нахмурившись.

— Что именно? — уточнил Йон.

— Ты никогда не будешь мне врать. И если поймешь, что тебе не справиться, то не станешь меня обманывать, пользуясь моим обещанием не вмешиваться.

— И что будет в таком случае? — отчего-то неуместно весело улыбнулся он. — Мы с тобой вместе пойдем под пули, держась за руки?

От столь безыскусной прямолинейности вопроса я смутилась и не нашлась что ответить. Не смогла подобрать слов, чтобы объяснить, что это казалось единственно верным вариантом. Потому что откуда-то я знала, что боль от потери своего близнецового пламени, своей второй половинки будет куда страшнее смерти. И пусть это было бы ужасной трусостью, я бы, наверное, выбрала смерть, чем саму возможность ощутить насильный разрыв такой связи. Нет, мы должны были избавить друг друга от нее естественным и безболезненным образом. Вытащить тот крюк, что засел в моей душе, под анестезией, мягко и щадящее, а не вырвать его с мясом, безвозвратно искалечив все внутри меня.

— Но я все же должен признать, что ты хорошо держалась, — вдруг отметил Йон. — Выглядело так, будто ты не в первый раз видишь оружие. Меня это удивило, надо признать.

— Поверь, у меня есть найдется чем тебя удивить, — качнула головой я, невольно улыбнувшись.

— Значит, я прав? Тебе доводилось держать в руках пистолет и до этого? Тогда я об этом, конечно, не думал, но сейчас должен признать, что это выглядело достаточно… горячо. — Он усмехнулся, и я ответила ему тем же, невольно расплывшись в улыбке.

— Да, было дело, — ответила я, после чего рассказала ему о своей старой школьной подруге и ее отце-полицейском. Странно, мы не общались с ней больше пятнадцати лет, я не вспоминала ни о ней, ни о том времени уже очень давно. А сегодня все те события так ярко встали у меня перед глазами, словно я и вовсе о них не забывала или словно все произошло только вчера. Прямо сейчас я прекрасно помнила задний дворик их частного дома — и то, как солнце отражалось в бутылках, в которые мы стреляли. Выстрелы были ужасно громкие, а тяжелый пистолет дергался в руках, как живой. Это было вскоре после того, как у меня появился собственный запах и мы с братом, который так и остался не-бестией, отдалились друг от друга. Тогда я ощущала себя особенной, и эгоистично смаковала мысль, что хоть в чем-то оказалась безусловно лучше других. Тогда мне еще думалось, что произошедшие со мной перемены способны будут вернуть столь необходимое мне в те годы внимание матери. Но та была слишком поглощена своим горем, и ей было одинаково наплевать на своих детей — как на ту, что, сама того еще не понимая, обречена была стать предметом неумолкающей общественной дискуссии о нравственности и «материнских обязанностях», так и на того, кто так до конца и не смог справиться с ощущением собственной неполноценности и обидой на судьбу.

— Ты поэтому уехала из родного города? — спросил Йон, когда я замолчала.

— Не… совсем, — помолчав, отозвалась я. — Были и другие причины.

Да, были. Те самые, что пропахли пылью старого театрального занавеса и были пронизаны разноцветными лучами прожекторов. Сказать по правде, я даже не знала, можно ли было их включать. Само мероприятие, к которому мы так долго готовились, проходило в соседнем зале — там звучала музыка, звенели бокалы, произносились бессмысленные пафосные речи во славу компании и ее директора. Это был мой первый проект, на организацию которого меня взяли почти стажером. Я тогда только выпустилась из университета и проработала — сколько? — пару месяцев, быть может. Самые суматошные, нервные и изматывающие два месяца в моей жизни, когда я приходила домой за полночь и вставала наутро ни свет ни заря. Мы были единственным на весь город агентством, которое организовывало выездные мероприятия для мелкого и среднего бизнеса. За неимением других вариантов чаще всего такие застолья проходили в старых клубах, театрах или домах собраний. Заказов было много, особенно в летний сезон, и мы сбивались с ног, чтобы успеть с ними разобраться. И, конечно, это не было оправданием для всего, что тогда случилось, но… другого у меня не было. А даже после стольких лет оно было мне нужно — оправдание. Какие-то слова, набор фраз и логических выводов, которые бы смыли с моей совести то пятно, что столько лет проедало ее насквозь.

— Хана?

Голос Йона вырвал меня из полудремы, в которую я, сама того не осознавая, погрузилась, углубившись в свои воспоминания. Прежде мне всегда было очень сложно думать о том вечере, но сегодня… сегодня, побывав практически между жизнью и смертью, я, кажется, была готова взглянуть на те события под иным углом. Правда сама еще толком не понимала, под каким именно.

— Что?

— Можно я лягу к тебе? Мне так будет спокойнее. После всего, что сегодня было. — Его голос звучал немного глухо, словно ему было неловко об этом просить.

— Но кровать же совсем маленькая… — немного растерялась я. — Как ты тут…

— Нормально помещусь, — договорил он за меня, вдруг оказываясь так близко, что у меня перехватило дыхание. Его мокрые волосы мазнули по моей щеке, холодя кожу, а потом я ощутила, как он крепко и решительно прижал меня к себе, предупреждая мое возможное падение с внезапно резко сузившегося пространства кровати.

И только сейчас я в полной мере осознала, как сильно все это время мне этого хотелось — почувствовать его вот так, без преград и расстояний. Словно внутри меня прорвало некую дамбу, и я позволила себе наконец расслабиться и выпустить из себя сковавшее мышцы и разум напряжение. Из моей груди вырвался сдавленный всхлип, а голова ощутимо закружилась, вынуждая меня сильнее схватиться за Йона, словно он в самом деле был единственной моей опорой в этом опасно нестабильном мире.

— Что с нами будет? — едва слышно прошептала я. — Йон, что же с нами будет?

— Все будет хорошо, — уверенно произнес он. — Судьба не просто так свела нас с тобой, в этом я теперь убежден. Твой друг может стать той самой ступенькой, которая позволит мне подняться туда, куда прежде я никак не мог попасть.

— Ты правда думаешь сейчас об этом? — почти возмутилась я. — О своей мести? Йон, зачем… Зачем ты…

— Поверь мне, иначе нельзя, — упрямо помотал головой он. — Я должен это сделать. Ради матери. Ради сестры.

— Сестры? — непонимающе нахмурилась я. — Йон, ты не говорил, что у тебя есть сестра. Ты сказал, что был совсем один. Йон?

— Тише, маленькая омега, — отозвался он, и я вдруг ощутила, как его руки опускаются ниже по моей спине, а дыхание становится тяжелее. — Я расскажу тебе… однажды.

Эмоции накрыли меня густой жаркой волной. Я слишком многого не знала о прошлом, ничего не могла предугадать в будущем, а мое настоящее сузилось до размеров крохотной комнаты мотеля, затерянной посреди холодной ноябрьской ночи. Мне было страшно — безумно страшно от ощущения того, что моя жизнь превратилась в сплошной бурлящий хаос. Друзья, которым я верила, оказывались совсем не теми, за кого я их принимала. Отношения, в которых я была уверена, изошли трещинами и, кажется, с трудом выдерживали натиск ревности, обусловленной банальной биологией, с которой никто из нас ничего не мог поделать. А тот, в ком я нуждалась больше всего, был всего лишь марионеткой в руках судьбы, вынужденный желать того, чего бы никогда не пожелал осознанно. Сегодня мне пришлось взять в руки оружие, чтобы защитить себя и тех, кто был мне дорог, а что случится завтра? Как далеко мы зайдем? Как далеко я сама способна зайти? И за что мне было цепляться, когда все, во что я верила, оказывалось либо ложью, либо самообманом, либо сладостной иллюзией, которая не способна была продлиться долго?

— Я здесь, Хана, — услышала я голос альфы. — Я не знаю, где я буду завтра и что с нами случится, но сегодня я здесь. Я с тобой, слышишь?

Я не могла больше противиться своим желаниям. Не здесь, не сейчас, не после всего, что было. Мне было нужно почувствовать его — пусть даже на одну ночь, пусть даже не совсем по-настоящему. Наплевать. Все вокруг катится в тартарары, и я устала постоянно думать о ком-то еще и чьих-то чужих чувствах, когда мои собственные уже буквально сгрызли меня изнутри.

Прижавшись носом к его шее, я инстинктивно отыскала с правой стороны то место, где находилась его ароматическая железа, испускавшая феромоны. Она почти не прощупывалась под кожей, но по запаху ее легко было найти. Сделав несколько глубоких вдохов и ощущая предательскую слабость во всем теле, я прихватила его кожу зубами, чуть оттягивая ее и с восторгом ощущая, как альфа мгновенно напрягся и, кажется, с трудом сдержал стон удовольствия. Его собственный запах стал более маслянистым и густым, он словно стекал по моей коже, и я знала, какое наслаждением он испытывает от возможности покрыть меня им.