Альфа и Омега (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я старалась не думать о том, сколько именно нам придется здесь пробыть. Будущее, которое еще недавно было распланировано у меня на несколько лет вперед, внезапно обратилось в непроглядную туманную клоаку. И я даже не знала, кого в этом винить — себя, Йона или незавидное стечение обстоятельств, сведшее нас вместе. Чем вообще в таких ситуациях судьба отличалась от невезения? Священные книги говорили, что у каждого альфы есть предназначенная ему судьбой омега, и мы в этом совсем не уникальны. Но если бы судьба вообще существовала, не должна ли была каждая бестия встретить свою половинку? А судя по статистике, подобное было скорее исключением, чем правилом. Значит, все же совпадение?

Я мучительно ломала над этим голову, стоя в душевой. Старалась по возможности экономить горячую воду и выключала ее, когда намыливала себя, тщательно смывая со своего тела присохшие к нему остатки вчерашней ночи. Жесткое мыло пощипывало кожу, но отлично справлялось со своей задачей. Я даже на всякий случай потерла им свою метку на левом предплечье, задним умом понимая, что вытравить из нее запах альфы можно разве что кислотой, но все равно упрямо надеясь на чудо. Йон был прав — то, что произошло вчера, не должно было повториться. Никому из нас это не было нужно, и только все усложняло.

Хотя и было безумно приятно.

Закончив мыться, я наскоро вытерлась широким полотенцем, оставленным для меня Медвежонком, а потом натянула на себя его вещи — сползающий с одного плеча полосатый пуловер и спортивные штаны с растянутыми коленями, которые довольно плотно сели на моих бедрах. Распустила прежде собранные в высокий пучок и оставшиеся почти сухими волосы, и, какое-то время поизучав свое отражение в треснувшем в одном углу зеркале, повесила мокрое полотенце на натянутый явно для этих целей под потолком провод и вышла из ванной, ощущая себя в одежде с чужого плеча еще более странно и неловко. Запах пышно цветущих одуванчиков ощутимо лип к моей коже, но отчего-то совсем меня не раздражал. Я даже испытала легкое разочарование, когда поняла, что Медвежонок меня не дождался. Впрочем, сейчас я уже лучше ориентировалась в Доме и могла сама примерно вспомнить путь до комнаты Ории на втором этаже.

— Вы Хана, верно?

Она окликнула меня, когда я проходила мимо коридора, ведущего в ее комнату, сворачивая к лестнице. Признаюсь, на секунду мной овладел порыв сделать вид, что я ничего не слышала, и просто пройти мимо, но я не дала ему захватить меня полностью и обернулась.

Никки стояла, опершись плечом на стену, словно ощущая потребность в том, чтобы ее что-то поддерживало. При свете дня она, как и весь этот Дом, выглядела немного иначе, но по-прежнему такой же красивой, как я ее запомнила. Она походила на тонконогого олененка, боязливо и с тревогой смотрящего на меня из тени. Была в ней эта неуловимая, полуболезненная хрупкость, которая в сочетании с изяществом и нежностью черт ее лица, порождала в смотрящем на нее какое-то подсознательное желание защищать и оберегать ее. Я почти готова была признать, что сама почувствовала нечто подобное.

— А вы Никки? — вопросом на вопрос ответила я.

— Пойдемте со мной. — Она поманила меня за собой, и я от растерянности даже не стала сопротивляться.

В ее комнате, самой просторной из всех в этом Доме, что мне довелось увидеть к этому моменту, было большое окно, сейчас не зашторенное и впускающее внутрь яркие снопы солнечных лучей. Не знай я, что на улице поздний ноябрь, могла бы подумать, что там в самом разгаре весна — таким теплым и густым казался свет. Судя по сосредоточенному сопению младенца, лежащего в самодельной люльке, он не спал, и поэтому Никки не понижала голоса, но встала поближе к ребенку, словно опасаясь надолго оставлять его без присмотра.

— Я хотела поговорить с вами о Йоне, — произнесла молодая женщина, сдвинув брови, словно тем самым стараясь придать самой себе требующейся в этот момент смелости.

— Я догадалась, — согласилась я, сложив руки на груди и чуть наклонив голову набок. — Я слушаю.

— Он через многое прошел и… Он может казаться смелым и сильным, но не дайте ему обмануть себя. На его плечах и так лежит… груз всего мира, кажется. — Она сбилась и, негодуя на саму себя, досадливо цыкнула. — Хана, ваша с ним связь…

— Я не просила о ней, — коротко заметила я. — Как и он. Если бы мы могли разорвать ее…

— Я просто боюсь за него, — честно призналась Никки. — Он же… ничего вам не рассказал, так?

— Он сказал, что ищет кого-то, кто связан с трагедией в его прошлом, — ответила я. — Когда мы встретились, он как раз… собирал информацию.

Не знаю, можно ли было назвать это подходящим эвфемизмом, но, думаю, она поняла, что я имела в виду, потому что вдруг изменилась в лице и побледнела.

— Этого он не говорил, — произнесла Никки, отведя взгляд. — Что ж, так даже лучше. Хана, его жизнь… Наша с ним жизнь…

— Я не испытываю ни малейшего желания вмешиваться в то, что меня не касается, — поспешила успокоить ее я.

— Но вы уже вмешались, — покачала головой она, ломая пальцы и нервно переступая с ноги на ногу. — Все это так… не вовремя.

— Здесь я ничем не могу вам помочь, — сказала я, надеясь, что это не прозвучало слишком грубо.

— То, что вы… то, что происходит между вами с Йоном… — Она снова подняла на меня свои ясные голубые глаза, похожие на цветные стеклышки в солнечный день. — Это просто… биологическое влечение? Или нечто большее? Я… я даже не представляю, на что это похоже, ведь у нас нет ничего подобного. У людей, я имею в виду, — неуклюже добавила она после.

— Это… сложно объяснить, — признала я. — Но наши тела реагируют друг на друга сильнее, чем на других бестий, это без сомнения. Даже наша Церковь не в полной мере понимает природу и смысл такой связи, поэтому я не смогу дать вам однозначный ответ.

Я не стала говорить ей о том, как мы исцелили друг друга после прыжка на крышу. О том, что запах Йона теперь всегда был со мной, и мы были связаны почти телепатически — за тем лишь исключением, что передавали друг другу не мысли, а словно бы импульсы или нечто подобное. Или о том, что, когда мы отдалялись друг от друга, наши метки делали все возможное, чтобы снова свести нас вместе — как два маленьких паразита, питающихся нашей близостью во всех возможных смыслах. Это и для моего-то понимания было слишком сложно, а уж пытаться объяснить нечто подобное человеку, который никогда не чувствовал безусловного сексуального влечения к незнакомцу лишь за счет его запаха — совсем дохлый номер.

— Ее ведь можно убрать? — меж тем спросила Никки, и в ее глазах я увидела надежду. — Йон сказал, что можно и что вы тоже этого хотите, как и он.

— Он прав, — согласилась я, ощутив, однако, как внутри меня словно бы опалило холодом. Почему-то слышать это от него лично и от этой девушки это были две совершенно разные вещи. — Я не знаю, возможно ли разорвать связь, но мы оба этого хотим. Сейчас из-за метки за нами гоняется Церковь, и я даже думать боюсь, что они предпримут, если поймают нас. — При воспоминании о том склепе с мертвецами на фреске мне сделалось дурно. — Но если метка исчезнет, у нее не будет причин охотиться за нами, а значит мы оба сможем вернуться к прежним жизням.

— Я… так боюсь за него, — тихо выдохнула моя собеседница, понуро опустив голову. — Вы не представляете, как он дорог мне и как я ему обязана.

— Я… думаю, что могу представить, — не стала лукавить я, выразительно покосившись на люльку с агукающим младенцем. Но Никки, кажется, не заметила этого.

— Если я смогу чем-то вам помочь… Я имею в виду в том, что касается метки… Я понимаю, что я, скорее всего, буду бесполезна, но…

— Я не думаю, что вы сможете что-нибудь сделать, — согласилась я. — Но спасибо за… ваше участие.