Семпай. Я обещал тебе, что, если ты прикажешь удирать, я буду удирать. Потом я буду долго, очень долго извиняться. Но… чтобы остаться самим собой, я обязан делать то, что делаю.
Эта мысль промелькнула белой искрой и погасла, осталась лишь воля, тянущая его дальше, дальше вперед.
Алтарь стремительно надвигался. Ардор Мэйден неподвижно стояла в его центре; судя по всему, она пока что не вполне поняла ситуацию.
Не сводя взгляда с хрупкой фигурки жрицы, Харуюки беззвучно прокричал:
Руки!!!
И, словно очнувшись, Ардор Мэйден вскинула свои тонкие руки.
Снизившись до высоты один метр над мостом, Харуюки тоже вытянул обе руки. Контакт – крепко сцепились –
В следующее мгновение Харуюки изо всех сил дернул аватар Утай на себя и обхватил за грудь.
Держись!!!
Снова безмолвный выкрик – и, как только руки Утай крепко обняли его за шею, Харуюки снова взмыл. Теперь разворот на сто восемьдесят – и отступать…
Внезапно все вокруг изменило цвет.
Красный – в диапазоне от оранжевого до малинового. Цвет пламени.
Все тело аватара застонало. Огненное дыхание Судзаку нагнало его. Несмотря на то, что сам огонь еще не коснулся Харуюки, его полоса хит-пойнтов в левом верхнем углу поля зрения сокращалась с ужасающей быстротой.
Так не пойдет – подняться он не сможет. Если его скорость хоть чуть-чуть упадет, пламя достанет его, и он расплавится.
Придется лететь прямо вперед. Однако там, впереди, высились будто вытесанные из камня громадные ворота.
Чтобы сохранить минимальное достоинство – придется разбиться об эти ворота? Нет, самоубийство недопустимо. Надо выжить. И вернуться вместе с Утай. И я это сделаю.
– Открывайтесь!!! – заорал Харуюки, чувствуя, как горит лицо его аватара.
И одновременно Утай в его объятиях тоже прокричала:
– Открывайтесь!!!
Но обложенные толстым слоем индигово-синего льда ворота, словно насмехаясь над двумя человечками, оставались неприступно-закрытыми…
Нет.
Свет…
Между высоченными створками ворот
появилась тоненькая ниточка белого света.
Глава 12
Тишина.
Холодно. И твердо.
Он лежал на правом боку на твердой холодной поверхности.
Он весь закоченел. Не мог заставить руки и ноги двигаться.
Однако руки ощущали странное тепло. И – тук, тук – какую-то слабую пульсацию. Это –