– ?!
Ни черта не понимая, что происходит, Харуюки кинул быстрый взгляд через плечо.
И увидел.
Судзаку, изогнув крылья, разворачивалась влево. Вывернув длинную шею, она смотрела своими рубиновыми глазами на верхний край моста – нет, прямо на Харуюки.
Вне всякого сомнения, она сменила цель. Но почему? В ее груди по-прежнему сверкал спецэффект от «Разящего меча» Черноснежки. А Харуюки к ней даже не притронулся. У нее просто не было повода им интересоваться…
Эти мысли хаотично мелькали у Харуюки в голове – и вдруг ему почудилось, что он слышит голос.
Он шел от энеми, который, казалось бы, должен просто передвигаться без всякой цели. И в этом голосе был гнев – а может, насмешка.
…Жалкая букашка. За глупое посягательство на мою территорию тебя ждет расплата. Я тебя одним выдохом…
…испепелю.
Гигантский клюв распахнулся на всю ширину.
В полной черноты глотке замелькали огоньки. Атака дыханием. Прямое попадание означает мгновенную смерть, можно даже не сомневаться.
«Беги, Харуюки-кун!!!»
Снова крик Черноснежки.
Миг – нет, даже это слово не подходит – наимельчайшую частицу времени Харуюки колебался.
Если он сейчас взлетит свечкой, то, возможно, увернется от дыхания. И если он поднимется на максимальную высоту, полтора километра, то, может, Судзаку и не погонится. Но… но.
Харуюки под серебряным шлемом заскрипел зубами.
И принял решение.
Не отступать. Сбегать нельзя. Если он сбежит, то Судзаку нападет на ждущую Харуюки в считанных десятках метров впереди Утай Синомию и убьет ее.
Если так случится, вряд ли Утай будет винить Харуюки, когда тот вернется в реальный мир. Скорей всего, просто напечатает со своей обычной сверхскоростью: «Ты ничего не мог поделать».
Но на самом-то деле он может. Потому что здесь и сейчас Харуюки сам выбирает свой путь. Потому что ему даны крылья, чтобы продолжать лететь вперед, и тогда шанс спасти Утай хоть микроскопический, но будет.
– У… о…
Снова приклеившись взглядом к алтарю, Харуюки из самой глубины живота выжал голос.
– О… о… оооооооо!!!
С этим воплем Харуюки напряг волю так, что, казалось, синапсы в голове поджариваются, и заработал крыльями изо всех сил.
Свет, собравшийся на концах вытянутых до предела рук, разлился по всему телу. Харуюки, окутанный серебряным оверреем своей единственной инкарнационной техники, «Лазерного меча», несся вперед.
Он почувствовал зарождение абсурдно колоссальной энергии у себя за спиной. Из глотки Судзаку вырвалась струя пламени, способная вмиг испарить все на свете, и понеслась вперед, окрашивая мир в багровый цвет.
«Харуюки-кун!!!»
«Ворон-сан!!!»
«Харуууу!!!»
Едва-едва коснулись его сознания эти три возгласа, но и их он вытряхнул. Став лучом света, Харуюки продолжал нестись вперед.