Меня точно током шибануло, когда я поднял взгляд и встретился глазами с Драко. Он аккуратно шагнул ко мне, будто приближаясь к дикому зверьку, и я машинально отступил, чувствуя, как тело трясёт в ознобе.
— Давно ты здесь?.. — опасливо спросил он, остановившись.
Я едва заметно мотнул головой, так как и сам не понимал, сколько простоял: может, минут пять, а может, больше.
Малфой, казалось, тоже растерялся. Он воровато оглянулся на дожидающуюся Дельфи группу, следом коснулся рукой волос в своём излюбленном жесте и окинул меня пристальным взглядом.
— Я… — его хрипловатый голос звучал глухо, — пришёл с родителями, — пояснил Драко, точно не зная с чего начать. — И Том с Антониной и Эльфи… Дельфини, то есть, — тут же поправил он себя. — Я хотел сказать тебе ещё утром, но не решился. Не знал, стоит ли мне вмешиваться. Боялся, что всё только ухудшится: ты не поверишь мне, и мы… отдалимся друг от друга ещё больше. Ты ведь был полностью уверен, что вы сами с ним разберётесь… — Драко оборвал себя на полуслове, коснувшись ладонями щёк и опустив взгляд.
— Что сказать? — беззвучно прошептал я, но я и сам-то себя толком не расслышал, а уж он тем более.
Драко вскинул взгляд и приблизился увереннее. Я же остался стоять неподвижно, когда он остановился напротив, частично заслоняя собой вид на аттракцион.
— У них с Антониной назначена свадьба на конец сентября: на двадцать восьмое число. Мама рассказала, — отрывисто говорил он, а я ничего не понимал, кроме того, что блондинку зовут Антонина. — Я ведь утром разозлился и поэтому тоже. Я не собирался с тобой ссориться или портить тебе настроение, хотел лишь обсудить планы на вечер…
Он судорожно вздохнул и, когда я сделал шаг в сторону, последовал за мной, как тогда, у бассейна:
— Но, увидев тебя, я всё понял: кажется, эффект необратим. Не знаю, Гарри, — оторопело прошептал он. — Мне жаль… Только не смотри на меня так, прошу, — уголки его губ опустились, а я вновь глянул на асфальт, часто заморгав.
— Зачем?.. — выдавил я из себя.
«Свадьба намечена на конец сентября… Пройдут два месяца — и пока-пока, Гарри Поттер…» — чужие слова хаотично слились в одну-единственную фразу, и, последовательно прокручивая её в голове, я задержал дыхание или, возможно, и вовсе перестал дышать, страшась того, что не смогу сдержать рвущийся наружу горький привкус разочарования — разочарования не только в Риддле, но и в себе. Так как Драко был прав: я наивный и простодушный дурак, не желавший видеть дальше своего носа. Улитка, удобно устроившаяся в уюте собственной раковины, лишь бы подольше задержаться в счастливом неведении.
«Иногда мечты сбываются… Мне на удивление легко с тобой… Я сложный человек… То, на что ты подписался, переступая порог моей спальни…» — каждая его фраза гремела набатом. «Это просьба понять и простить?.. Уже поздно… Что будет завтра, Том?.. Я люблю тебя…» — мои слова жалобно дребезжали подобно тонкому стеклу.
— Зачем? — повторил я, вперив в него ожесточённый взгляд.
— Не знаю, Гарри, — пожал плечами Малфой. — Утром я всё тебе сказал, а других ответов у меня нет.
У меня их тоже не нашлось. Осталась лишь кучка воспоминаний, в которых я упорно копался, тем самым сводя себя с ума, ведь, всё прекрасно понимая, я не мог это принять: не мог переварить, чтобы перестать чувствовать себя так — вывернутым наизнанку и полностью опустошённым. Ощущение, что внутри как следует порылись, извлекая все эмоции по одной, чтобы взамен оставить мерзость запустения, ударило по мне, точно обухом по голове.
«Зачем? — вопрос, не дававший мне покоя. — Зачем, зачем, зачем же?»
— Дорогие пассажиры, наше путешествие подходит к концу! — поезд вновь загудел и Драко поспешно предложил:
— Пойдём отсюда, Гарри, — но с места не сдвинулся, в ожидании посмотрев на меня.
Искусав губы до ощущения металлического привкуса на языке, я уставился на пакет в руках. Рон, наверное, не разозлится, а мне… Может, мне станет легче.
— Идём? — Драко протянул ко мне руку, но я тотчас перебил его, спросив:
— Я могу тебя кое о чём попросить?
— Проси, — вздохнул он, вновь оглянувшись, будто в страхе, что нас сейчас засекут. А мне уже было откровенно наплевать. Так или иначе, но Риддл меня заметит.
Раскрыв пакет, я вытянул из него плюшевую гроздь и всучил Малфою:
— Я хочу, чтобы ты подарил это Дельфини, — спокойно изрёк я.
— Ты… Но зачем? — дёрнув за зелёный хвостик, он с удивлением моргнул, разглядывая игрушку.
— Можно без вопросов, Драко? Просто сделай это, — хрипло прошептал я.
— Что мне сказать?
У меня не было в планах что-то рассказывать его невесте или прилюдно закатывать истерику. Вся абсурдность ситуации заключалась в том, что я не мог его ни в чём винить: в конце концов, я сделал всё сам — сам признался ему, сам поднялся в его спальню, сам написал ему утром… Но вместе с тем в моём понимании всё это выглядело… изменой? Предательством. Так как, хоть Том ничего мне не обещал и никаких клятв не давал, но так же ни о чём не стал предупреждать. Или же, быть может, я сам виноват, что тогда заткнул его в постели, не пожелав услышать последующий за моим именем вопрос. И от этого мне становилось лишь горше: я прекрасно понимал, почему сам не желал ничего знать, но не понимал, почему он молчал: почему не заикнулся после секса, почему не ответил утром, почему не сказал по телефону?..
Эта простая истина притупила боль: та словно покрылась тонким слоем льда, застывая непрекращающейся, но столь отдалённой и искажённой мукой.