Последним на очереди осталось колесо обозрения. Мы уже были на автодроме, и я, кажется, даже заработал себе несколько синяков, когда Рон со всего маху врезался в боковину моего электрического автомобиля, а следом и Гермиона. После такого, естественно, я еле разогнулся и кряхтя направился к выходу, отчего стал предметом для насмешек: с кем поведёшься, дескать.
Повторный круг они сделали уже без меня. Я просто свистел и хлопал, когда какой-то чудак прижал Рона к бордюру, а тот удачно вырулил и тут же снёс его сзади — кровавая бойня автодрома только началась. На третьем заезде Гермиона сдалась, оставшись рядом со мной, а Рон, казалось, решил устроить гонки с появившимся соперником. На четвёртом — мы еле уговорили его отпустить руль, заверив, что позже снова сюда вернёмся.
Далее шёл поезд. Друзья устроились впереди, а рядом со мной села десятилетняя — или около того — девочка в костюме розового пони, которая каким-то образом пронесла с собой сахарную вату. Её-то она мне и тыкала в лицо каждый раз, когда отвлекалась на крутом повороте, чтобы под конец чуть не облевать мои ботинки. Хорошо, что я своевременно сместился в сторону. Но это громкое «чу-чу» отпечаталось в мозгу и, кажется, теперь будет сниться мне в кошмарах.
На сладкой карусели, которая последовала за предыдущей авантюрой, меня самого чуть не стошнило, когда нас, сидевших внутри огромной чашки, резко завертело и затрясло. Поэтому было принято решение передохнуть, устроившись на одной из террас попавшегося по дороге заведения. По две пинты холодного пива, по десертной стопке текилы для меня, джина для Гермионы и рома для Рона — и мы забрались на «Тифон». Как оказалось, зря поспешили.
На одном из поворотов Рон прикрыл глаза, крича во всё горло, что он упомянул меня в своём завещании и чтобы я передал Гермионе, как он её любит, а я лишь рассмеялся в ответ, наслаждаясь неистовым движением аттракциона и ветром, хлеставшим по щекам. Гермиона же, казалось, и вовсе выпала из реальности. Когда мы сошли с платформы, её знатно шатало, — от края до края тропинки — поэтому пришлось присесть на скамеечку, пока она приходила в себя.
Так что повторить мы не рискнули и вместо этого залезли по пути обратно в расслабляющий «Цеппелин»[2]. Тот передвигался настолько медленно, что буквально убаюкал нас, введя в коматозное состояние. Сонливость пришлось разгонять чашкой крепкого кофе и очередной рюмкой горячительного.
Не могу сказать, что я поминутно возвращался мыслями к Тому, пока мы вовсю крутились по ярмарке, но стоило мне остаться одному или постичь, что вечер неумолимо сменяется ночью, как тревога вновь овладевала сердцем, а нетерпение — разумом.
Вот прям как сейчас.
Вздохнув, я глянул на экран, но оповещений не прибавилось.
И что прикажешь мне с этим делать, Том?
Ожидание было мучительным и изматывающим, но я не мог никак принять верное решение: забыть ли мне о его словах или просто забить на всё, повеселившись до утра в компании друзей.
Пошуршав пакетом с игрушкой, я спешно разблокировал экран и завис, гипнотизируя свои последние отосланные сообщения. Было ли ошибкой писать снова или нет, я также не знал, но отказать себе в исполнении малюсенького желания попросту не смог.
Гарри: Ты где?
Сообщение мгновенно было доставлено, а значит, телефон был включён… Я и раньше это понимал, потому что чёртова вторая галочка появлялась моментально, не давая никакого повода для сомнений, но всё-таки телефон мог просто остаться где-то; а ощущение, что мои слова улетают в никуда, горчило на языке, и я не мог отделаться от мысли, что с Томом могло что-нибудь произойти.
Особого паникёрства я за собой не замечал, но своего рода страхи у меня были всегда: стоило деду не взять трубку, как мне на ум приходила хуева туча причин, по которым он не отзывался. И всё всегда было с налётом фатализма. Затем, конечно, оказывалось, что он просто или не слышал звонка, или вышел в магазин, забыв телефон дома, но моё буйное воображение уже успевало изрядно потрепать мне нервы.
Гарри: Я знаю, что это смешно
Гарри: Но я немного беспокоюсь, Том
Гарри: Просто скажи, что всё норм…
— Какая наша следующая остановка? — могильным тоном прошептали мне на ухо, и я чуть не выронил телефон из рук, покрываясь мурашками с головы до пят:
— Блядь!
Рон беспечно рассмеялся, откинув голову, а Гермиона с лукавой улыбкой на устах моментально махнула рукой куда-то в сторону.
— У меня чуть инфаркт не случился! — шикнул я.
— А нечего в облаках витать, — усмехнулся он.
Прищурившись, я многозначительно осклабился:
— Только колесо обозрения и осталось.
— Ой как не нравится мне твоё выражение лица… Ты планируешь вытолкнуть меня из кабинки? — с показным испугом поинтересовался Рон.
— Если бы я запланировал злодеяние, то тебе бы точно не сказал: ты не умеешь хранить секреты.
— Как категорично…
— Круг почти завершён, и я не хочу ждать полчаса до следующего, — перебила нашу шуточную перепалку Гермиона, резко схватив и потянув обоих за ткань рукавов, — так что ноги в руки и вперёд.
— Есть!