Доминика и сама Эмили уже расположились с одной стороны стола, мы с Николеттой устроились с другой. Стол, за который мы сели, был интересной формы: треугольник, расширяющийся к балкону ложи. Так что мы – Доминика и Эмили, Николетта и я, сидели и друг напротив друга, и в то же время вполоборота к балкону. Так что каждый мог без неудобств наблюдать происходящее на сцене.
Впрочем, меня гораздо сильнее беспокоило происходящее здесь и сейчас. Потому что пока мы садились, я заметил несколько безмолвных фигур неасапиантов в тени стен. Также в эргономичных доспехах; только вот эти были в полной и усиленной магией боевой броне, с оружием наготове.
«Не нравится мне это», – с интонациями Геральта произнес внутренний голос.
Как бы сейчас не случилось, что моим приключениям на Занзибаре настал конец. Ожидание чего-то плохого лично для меня усилилось многократно – действуя на мозг словно заводная игрушечная обезьянка, долбящая металлическими тарелками.
«Что-делать-что-делать-что-делать…» – мысли метались в голове, как с силой вкинутый катапультой в игровой стол пинбольный шарик.
Мысли метались, а вот никакого решения ситуации не приходило. Появилось обреченное осознание того, что я реально и крепко попал.
«…мы в заднице», – подсказал внутренний голос окончание старого анекдота, и я невольно даже усмехнулся. Усмехнулся, потому что ничего больше мне не оставалось.
Да, я могу сжечь весь кабинет, но я не могу войти в скольжение. И четверо – или сколько их там, пятеро? – неасапиантов в техномагической броне по разным сторонам ложи – это приговор.
Глава 8
– Максим Аверьянов, до элиминирования Источника владеющий третьего серебряного ранга, – начиная беседу, коротко произнесла Эмили Дамьен.
Произнесла спокойным голосом, но очень внимательно на меня глядя.
– Так, – просто ответил я.
– После гибели своего единокровного брата, Антона Аверьянова, пошел против решения клана и требовал наказать избежавшего ответственности убийцу.
– Так, – снова произнес я, заполняя выжидательную паузу.
– Не получив согласия, вызвал на дуэль главу клана, князя Михаила Власова. Одаренного владеющего, официально обладающего шестым золотым рангом.
– Так.
– В ходе дуэли сумел выжить, оказался в клановой тюрьме. С помощью матери, украв часть казны клана, сумел сбежать в Высокий Град, где, справедливо опасаясь преследования, элиминировал Источник. И для конспирации, чтобы совсем избежать ассоциации с одаренным, заменил руку на бионическую, после чего сбежал в Занзибар.
– Так точно, – блеснул я оригинальность, ответив на русском.
– Итак. Максим… Или Драго, как тебе будет угодно? – очень похоже повторила Эмили Дамьен: такой же самый вопрос, даже точь-в-точь таким же тоном, задавала мне во время похожего допроса Доминика неделей ранее. Только вот тогда нацелившие мне в спину оружие неасапианты рядом не стояли.
– Зовите меня Драго.
– Итак, Драго. Ты знаешь, какой у тебя на самом деле был ранг?
– Нет.
– По ощущениям?
– Не знаю. Мне довольно легко давалось сложное, на простое я внимание не обращал.
Доминика внимательно посмотрела на Николетту, та – встрепенувшись, не сразу, но подтверждающе кивнула.
Эмили Дамьен смотрела мне прямо в глаза. Но за Доминикой и Николеттой, за проверкой Доминики, она краем глаза наблюдала. Потому что продолжила только после того, как Николетта кивнула.
– Скажи мне, Драго. Слышал ли ты когда-нибудь о том, чтобы третий серебряный ранг вызывал на дуэль шестой золотой и оставался в живых?
– Нет, – не покривив душой, ответил я.
– В Европе тебе было душно от мира. Мир к тебе никаких симпатий не испытывал. И ты прилетел на Занзибар, – подхватила нить разговора-допроса Доминика. – Прилетел сюда, для того чтобы… чтобы что? Ты даже, от нечего делать, решил сделать клоаку престижным для жизни районом. Просто потому, что можешь.
– Так.