Первоначальный ужас потери от того, что все привидевшееся мне о жизни в другом мире – бред, начал понемногу отступать. Ладно день-два потерять, но полгода?
Впрочем, остальные вопросы как были, так и никуда не ушли.
– Арту-ур! – требовательно прошептала Света, и еще раз сильно прикусила мне мочку уха, напоминая о себе.
– Наверное я сказал, что ты прекрасна как богиня? – предположил я беспроигрышный вариант.
– Не-е-ет! – одновременно возмущенно и довольно проворковала Света. – Ты сказал мне, цитирую: «Молчи женщина, твой день восьмое марта!»
– Да я не мог такого сказать.
– Было-было, я свидетель, – сонным голосом подтвердила Вика с другой стороны.
– Меня подставили.
– Артур, а ты знаешь, какой сегодня день на календаре? – снова заворковала Света.
– Эм… Двадцать первый год, но я не очень уверен.
– Две тысячи двадцать первый год, если быть точным. Месяц – март. Число – восьмое.
– Эм…
– Будь джентльменом, встань и иди приготовь своим девушкам завтрак.
Спорить я не стал. Зевнув, и нещадно щурясь от яркого солнца, я приподнялся.
– Стой, – перехватила меня за руку Света, щурясь от солнца.
– Что?
– Артур, скажи что-нибудь, пожалуйста…
– Эм… что-нибудь, пожалуйста.
– Молчи мужчина, твой день двадцать третье февраля! – с победным видом ткнула мне пальцем в грудь Света. И, довольная, приземлилась на кровать, пряча лицо в подушке.
Детский сад – вздохнул я, и слез с широкого ложа.
– Арту-у-ур, – почти в один голос протянули девушки, когда я выходил из каюты.
– Что?
– Шторки закрой! – уже в унисон сказали они.
Прикрывая шторки, выглянул в иллюминатор. Нет, не Финский залив – таких высоких зеленых гор, с желтыми, выжженными солнцем обрывистыми склонами, вокруг него нет. Но даже без гор понятно, что не окрестности Петербурга – море южное. В Балтийском, даже летом большую часть времени похожем на расплавленный свинец, такой лазури не было и нет. И не будет.
Шторы отсекли солнечные лучи, в спальне воцарился комфортный полумрак, и я вышел из носовой каюты. И сразу уткнулся в душевую кабину. Даже две – справа, и слева. То, что нужно. Мне бы мысли в порядок привести, а во время утреннего душа это получается лучше всего.
Прежде чем зайти в душ, осмотрелся. Яхта, на которой я оказался, пусть и немаленькая, но не огромная океанская лайба – все довольно компактно. И от душевой кабины, которая сразу за выходом из каюты, хорошо видна кают-компания. Где на столе стоит две пустые бутылки из-под вина, высокие пузатые бокалы, тарелки с остатками закусок.
Да, вчерашний вечер явно не переставал быть томным, подумал я, откатывая в сторону створку душевой кабины и шагнув внутрь.
«Все возвращается на круги своя?» – поинтересовался в ледяном спокойствии внутренний голос.
Очень своевременный вопрос – подумал я, глядя в зеркало. Потому что из зеркала на меня, неожиданно – но, впрочем, ожидаемо, смотрел хорошо сохранившийся, свежий и бодрый старый я. Ну ладно, не совсем свежий – помятый чуть-чуть, да и небритость уже почти недельная. Но все же пусть и не агент «007» в полном лоске, но далеко и не агент «7:00», придавленный тяжелым утром рабочего понедельника.
Опершись рукой на раковину, я внимательно себя старого рассматривал.